Чтение онлайн

Вася стал у скамейки рядом с клумбой.

В видоискателе аппарата, куда смотрел Рем, виднелся мальчик в кургузом пиджачке с короткими рукавами.

Окунев нажал кнопку. Вася торопливо пожал руку Рема и сказал:

— Мне пора. У меня отец в больнице лежит.

Придерживая рукой аппарат, Рем широкими шагами пошел к площади. Но потом, вспомнив, что спешить ему, собственно, некуда, приостановился у газетной витрины.

С фотографии на него смотрели веселые каменщики. Подпись к снимку говорила о том, что эти каменщики —

друзья, что они очень любят свою работу.

«И что интересного весь день ишачить, кирпичи таскать?» — Рем вспомнил о своих новых друзьях-студентах. Это их слово «ишачить». «Почему они не звонят? Ведь обещали».

Газета сообщала, что юный спортсмен, школьник-девятиклассник, установил новый рекорд: прыгнул в высоту на метр девяносто два сантиметра.

«Подумаешь, рекорд!»

Рем отошел от газетной витрины, разбежался по аллее и, подпрыгнув, сорвал с нижней ветки клена несколько листьев.

— Жених, а как козел прыгаешь, — донесся до Рема ворчливый голос старушки, которая с вязаньем в руках сидела на лавочке.

Рем сделал старухе гримасу и пошел по аллее подчеркнуто степенно.

А в это самое время Вася Фатеев входил в больничный парк, мучаясь мыслью: что скажут сейчас врачи об отце?

Из Уварова Коля приехал один. Это было днем. Матери дома не было. Коля в дороге проголодался. Он поискал в комнате и на кухне, нет ли чего съестного, и ничего сготовленного не обнаружил. Мать сегодня его не ждала. Написав записку о своем приезде, Коля с куском хлеба выскочил на улицу и побежал к Васе.

«А вдруг кирпичи стали делать без меня?» — на бегу думал он.

Васи дома не было. На ступеньках соседнего крылечка грелся на солнышке дед Савельич.

— Иди-ка сюда, — поманил Савельич Колю. — Небось к Ваське прискакал? Нет их никого. А Иван Дмитриевич захворал, в больницу свезли. Сказывают, здоровая нога гноиться стала. Свищи пошли. Вроде как старые ранения открылись.

— А давно увезли?

— Намедни. Машина приезжала. Свезли в ту больницу, где его Василиса Федоровна работает. Я тоже годов пять назад там с почками лежал.

— А Васька-то где?

— Васька за лимонами побежал. Лимонов Иван Дмитриевич запросил. Васька из магазина прямо туда, в больницу, отправится.

Коля скороговоркой попрощался и побежал в больницу. Обежав несколько корпусов, он, наконец, нашел хирургическое отделение.

— Куда это ты разогнался?! Как будто не знает, что с четырех прием, — остановила его в дверях санитарка.

— Тетя, мне нужно насчет Фатеева узнать, у которого нога гноится, — взмолился мальчик.

— Фатеева? Это насчет мужа нашей сестры из инфекционного, Василисы Федоровны?

— Да.

— Так вроде у нее посветлее мальчишка был. Здесь она. Худо отцу-то стало. Совсем худо. Операцию ему сделали… Ну, пойду мать позову.

Колю

зазнобило.

Вдруг в глубине коридора послышался стук каблуков. В халате, наброшенном на плечи, в вестибюль вбежала Василиса Федоровна. Увидев Колю, она бросилась к нему, обняла и зарыдала.

Коля почувствовал, как несколько горячих капель упали ему на шею.

— Это ты, Коленька? А где же Вася? Плохо, очень плохо дяде Ване…

— Не плачьте, тетя Ася, — прошептал Коля.

— Придет Вася, вы, миленькая Мария Ильинична, дайте ему халат и покажите, куда идти, — попросила Василиса Федоровна санитарку.

Каблуки Фатеевой застучали по кафелю коридора. Неожиданно для себя Коля всхлипнул:

— Дядя Ваня умрет… Умрет…

Приоткрылась дверь, и робко вошел Вася. Коля быстро отвернулся, чтобы друг не видел его слез, и пробурчал:

— Васька, возьми халат, иди к отцу… Мать велела. Вот она тебя отведет.

Вася покорно последовал за сиделкой, Коля остался один.

Вернулась сиделка.

— Чего-то не разберусь, — сказала она. — Двое вас у Василисы Федоровны, что ли?

Коля не ответил. Ему представилось, как стоит сейчас Вася около умирающего отца и плачет.

И вот в коридоре раздаются быстрые шаги. В вестибюль вбегает Вася и, всхлипывая, падает на деревянный диван. Плечи его вздрагивают.

— Умрет, умрет папа! — всхлипывает он. — Нет у них в больнице какой-то нулевой группы. А «Скорая помощь» никак не едет. Я им говорил: у меня кровь берите!

— А они?

— Говорят, законом запрещено у ребят брать.

— Значит, из-за этого закона твой отец умирать должен?

Коля гневно смотрит в глубину коридора. Потом хватает друга за плечи, встряхивает и говорит:

— Фатей! Не имеют права! У тебя не хотят брать, у меня пусть берут! Я здоровый! Пойдем, Фатей!

— Пойдем, Колька, — шепчет Фатеев. — Ты даже не знаешь, что я тебе за это сделаю. Я… Я подарю тебе всего Жюль Верна, хочешь, самокат…

Когда мальчики вошли в ординаторскую, Василиса Федоровна сидела, опустив голову на стол, и беззвучно плакала. Рядом стояла какая-то женщина, видимо врач, и кричала в телефонную трубку:

— Вы понимаете? Первое переливание вызвало шок. Больной при смерти. Я не могу рисковать. Мне нужны свежие ампулы. Немедленно!

Врач увидела ребят.

— Вы у меня возьмите. У меня кровь здоровая. Подойдет, — прошептал Коля.

К Коле кинулась Василиса Федоровна.

— Коленька, миленький, родной мой! — шептала она, целуя смущенного Никифорова.

— Ну, берите, — просил Коля, засучив рукав.

Врач погладила Колю по голове, вздохнула и сказала: