Стремительный

СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ

Книга:  Стремительный

Автор:  Джемма Джеймс

Рейтинг:  18+

Серия:  Осужденные #1 (про

одних героев)

Номер в серии:  1

Главы:  Пролог+21 глава

Переводчик:   Леся Донец

Редакторы:   Дарья Терентьева ,  Татьяна Шерстобитова

Вычитка и оформление:   Натали Иванцова

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N

Аннотация

Она отправила невиновного человека в тюрьму. Теперь, восемь лет спустя, он отплатил ей тем же…

Я была одержима Райфом Мейсоном с тринадцати лет. Патологическая часть этой истории заключается в том, что я все еще хочу его, даже сейчас.

Теперь, когда он держит меня в плену на острове.

У Райфа есть свои причины для этого, и, если быть честной, я не виню его. Я девушка, которая отправила его в тюрьму, обвинив в ужасном преступлении, которое он не совершал.

Но он на свободе и все поменялось… Теперь им движет одержимость.

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Для моего мужа Джеймса, чья поддержка и поощрение значит для меня все. Спасибо за веру в меня, даже когда я сама в себя не верю. Я люблю тебя.

Пролог

Алекс

Мы

ушли с кладбища два часа назад, но безжизненные глаза мамы все ещё преследуют меня. Воспоминание о том, как я нашла её мертвой в ванной, заполненной мутной водой с кровью, врезалось в мою память как тату, которое я не могу стереть.

Я стояла в своей идеально украшенной кружевом спальне и чувствовала наступающую истерику. Печаль внутри меня вернулась и закипела с новой силой. Я сжала руки и скрестила их над вздымающейся грудью, но не могла остановить бурю. Я и так слишком долго сдерживала себя. Я ненавидела свою идеальную комнату, идеальную семью, идеальную жизнь. Выходы в свет были лживыми, мы врали, пытаясь скрыть горькую правду.

— Открой дверь, Лэкс!

В дверь стучали кулаком, и я закрыла уши, чтобы заглушить удары моего сводного брата. Слезы от обиды и несчастья вырвались наружу, как бы я не пыталась себя сдерживать. Я была не в состоянии мыслить здраво. Картинки в моей голове мерцали, как в детском стереоскопе.

Я вновь вспомнила ужасную реакцию мамы, когда она услышала мой крик ночью, вновь услышала осуждение в её голосе, когда она кричала на Зака, заставляя его выйти из моей комнаты. А также я все ещё видела ее большие глаза, такие же зеленые как мои, смотрящие застывшим взглядом, открытые и пустые, как и вытекающая из ее запястий жизнь.

— Впусти меня!

— Уходи! — кричала я, подражая манере его голоса. Я не могла перестать плакать, в попытках сдержаться, мое тело трясло. Я была в ловушке внутри себя, заключенная в гневе и отчаянии. Борясь с необходимостью что-то порвать, я вонзила ногти себе в руки.

Никогда не забуду её лицо. Её красивое лицо, перекошенное шоком и отвращением от того, что она увидела. Мне было слишком стыдно, чтобы объяснить. Теперь же стало слишком поздно. Я никогда не увижу её снова, никогда не вдохну ее сладкий аромат жасмина.

Это вина Зака. Моя вина.

Мои ногти начинали медленно белеть, почти по собственному желанию, оставляя гадкие красные полосы. С бешеным криком я швырнула стул в зеркало. Мое отражение рассыпалось на маленькие кусочки, точно так же, как и моя душа. Я была неудержима, обезумев от желания разрушать и разбивать, я кричала вновь и вновь. Дыхание участилось, я скинула на пол свечи, за ними последовали фотографии и косметика. Вся моя косметика разбилась на безупречном белом ковре, который теперь был испорчен буйством красок, но давление в груди все не утихало.

Стук в мою дверь повторился, и я подумала, что услышала голос, похожий на голос Зака. Наверное, это всего лишь мое воображение. Папа закрылся в своей ванной, так же как и я, но у него хотя бы было успокоительное и составляющая ему компанию бутылка Джека.

Лучи вечернего солнца проникали сквозь кружевные занавески и ложились мне на лицо. Я нахмурилась. Небо было ясным, а должно было затопить всю планету. В этот день, когда я смотрела, как мою мать опускали в землю, весь гребаный мир должен был плакать до тех пор, пока их глаза не начали бы кровоточить.