Стреляющий компромат

За окном — нудный, мелкий дождь. Без громов и молний. Будто не весна — глубокая осень. Тоскливая погода, подстать настроению.

Частный детектив развалился в прохудившемся полукресле и лениво метал в нарисованные на стене круги мишени заостренные стрелки. Попадет стрелка в центральный круг — появится желанный клиент, держа в зубах многообещающее дельце. Воткнется в следующий, более отдаленный от центра — прибежит завтра. Уйдет стрелка за пределы мишени — куковать без заработка, как минимум, неделю. Возможно и месяц.

Стрелка

задрожала вне мишени. В «молочке». Виктор Чегодин поморщился. Полоса безденежья расширилась и протянулась невесть на какое время. Несмотря на развешанные объявления, разрисовывающие фирму во все цвета радуги, клиенты не торопятся посещать его офис.

Неожиданно раздался просительный стук в наружную дверь. Виктор соскочил с полукресла, подтянул узел галстука и ринулся в прихожую. По пути вырвал из мишени лживую стрелку и с раздражением бросил ее под стол.

За дверью — долговязый парень в мокром плаще.

— Здорово, Витюха! — громогласно поздоровался он. — Иду мимо, гляжу — шикарная реклама. Вот и решил познакомиться с новым российским Шерлоком Холмсом… Или — Мегре, как тебе будет угодно… объявление, прямо скажем, завлекательное, Надо ж придумать такое: «Детектив. Специалист по трудным проблемам». Признайся, от желающих отбоя нет?

Стрелка полусолгала — вместо долгожданного клиента пожаловал бывший сослуживец по угрозыску, вечный неудачник и трепач Володька Кудрин.

В уголовном розыске славился он необычной болтовней, выбрасывал за минуту, как минимум, двадцать предложений, все — хвалебного порядка. И еще — странной манерой откручивать у собеседника пуговицы. Говорит и крутит одну за другой, оторвет — бросает в сторону и принимается за следующую. Сотрудники отдела, в котором служит Володька, вечно ходят с распахнутыми пиджаками и рубашками. Слава Богу, до ширинок не добрался, говорун!

— Проходи, — с кислой миной пригласил гостя Чегодин. — Правда, я занят расследованием очередного дела, но для старого приятеля полчасика найдется.

Ложь — во благо. Услышит трепач об «очередном деле», авось, отстанет.

Пришла очередь поморщиться Кудрину. Он рассчитывал, как минимум, на пару часов многопланового обмена мнениями. Начиная с обсуждения занудливого и всегда тоскливого, как недоенная корова, начальника отдела и кончая скверной погодой, по которой — никакого желания гоняться за теми же рэкетирами.

Пришлось ограничиться начальником.

Виктор слушал гостя, но думал о своем. Ему до фени, до испорченной лампочки неприятные стороны характера майора. Гораздо важней равнодушие ограбленых и избитых клиентов, родственников похищенных, замордованных местными авторитетами и их шестерками — боевиками. Почему-то не торопятся прибегнуть к услугам многоопытного частного детектива изнасилованные красотки и их скорбящие мамаши.

Увольняясь из уголовного розыска, переходя на «вольные хлеба», старший лейтенант милиции рассчитывал совсем на другое будущее. Узнав о появлении российского Мегре, к нему образуются очереди, а после первого же удачного расследования станут записываться на прием загодя, оборвут телефоны, изломают двери. Соответственно, начнет подниматься, будто тесто,

нашпигованное дрожжами, банковский счет, появятся реальные возможности посещать испании, италии, разные криты-канары. Возможно решится, наконец, преуспевающий холостяк обзавестись семьей…

И вот двери и телефоны остаются целехонькие, очередей не видно. Счет в отделении коммерческого банка остается на уровне некормленного животного, вес которого стремительно падает. За аренду помещения сдирают такие невероятные суммы — в глазах чертенята бегают. Будто грабители, набросились на бедного детектива квартплата, телефонные услуги, электроэнергия, водопровод-канализация, то да се.

И это не считая пропитания и шмоток. Хорошо еще не обзавелся семьей, — дай Бог самого себя прокормить!

Володька, захлебываясь от удовольствия, размахивает руками и вещает о своем очередном подвиге на ниве борьбы с преступным миром. Врет, конечно, без зазрения совести. Рассеянно слушающий друга Виктор не заметил, как лишился трех пуговиц. Потеря болезненная, ибо по причине отсутствия жены ремонтировать обувь и одежду приходилось самому.

— Представляешь себе, Витюха, врываемся мы в зачуханную квартиру, а там — наркоманы в лежку, вперемежку бабы и мужики. Я, соответственно, пистолет навскидку и командую…

— Доскажешь при следующей встрече, — не выдержав, перебил Виктор. — Где-то в пределах следующего месяца, — туманно определил он дату нежелательного свидания. — Прости, Володька, недосуг. Сам должен понимать — волка ноги кормят.

— Понимаю, — охотно согласился Кудрин. — Выгоняешь. Ради Бога, выгоняй. Этот грех приплюсуется к множеству других, нажитых тобой за время совместной службы… Я пришел к тебе не болтать, не отнимать дорогое время — посоветоваться. Решил уйти из уголовки, — трубно провозгласил он и так же трубно высморкался в кусок ткани, заменяющий ему носовой платок. — В напарники не возьмешь? Клятвенно обещаю не жрать на дармовщинку хлеб, вкалывать на полную катушку!

Не признаваться же, что Чегодин сам сидит на подсосе, едва сводит концы с концами? Самолюбие свойственно любому человеку, Виктору — втройне. Согласиться — посадить себе на шею болтливого напарника.

Правда, у Кудрина — редкая совместимость таланта сыщика и развязанного языка болтуна. Трудно сказать, чего больше. Действительно, зря жрать хлеб он не будет, зато не заработает ни копейки.

— Давай возвратимся к этому разговору месяца через два-три. А сейчас — пошел вон, не мешай работать, бездельник! Понадобишься раньше — дам знать.

Обиженный Кудрин натянуло на себя не успевший высохнуть плащ, сунул подмышку мокрый зонт и ушел. Предварительно, открывая наружную дверь, ударил старого друга несколькими матерными присловьями.

Ничего страшного, подумал Виктор, поднимая с полу невинно обиженную стрелку, мужик Володька понимающий, обида с него сползет, если не мгновенно, то через полчаса, точно. Не раз, во время службы Чегодина в уголовке, они с Кудриным расплевывались, разбегались по разным углам. И снова сходились. Ибо друг — он и есть друг, его ни на рынке не купишь, ни в Поле Чудес не выиграешь.