Стрелок
Шрифт:
– А кто это, профессор Каланча, – стараясь быть как можно более непринужденным, спросил я.
Гурон рассказал историю знакомства с профессором и поход к четвертому энергоблоку через третий. Я немного оттаял, у старого хрыча действительно не было выхода, как притащить профессора к себе в бункер.
Через час после ухода Гурона пришел Матис, опять голый, хотя и с автоматом. Увидев меня, он бросился обниматься.
– Матис, иди к черту – ты мокрый. И ты не нудист, а эксбиционист! Ну почему опять голый?
– Не было времени одеваться, малая «мясорубка» вот-вот должна была закрыться. К тому же меня обеспокоило отсутствие собак, они обычно всегда крутятся в округе.
– Это Хантер перестрелял твоих собак. Вот познакомься, мой старинный друг, ещё по прошлой жизни, до зоны. Да не пугайся ты, он не мутант и не мумия, просто он рылом лица ткнулся в «ведьмин студень». Только осторожней с рукопожатиями, он ещё и ладошки в студень макал.
– Рад знакомству, впервые вижу человека, выжившего после знакомства с «ведьминым студнем», – Матис осторожно пожал руку Хантера.
– Взаимно, – ответил Хантер. Я заметил, что Хантер украдкой с интересом разглядывал светящиеся полосы на голом теле Матиса. Ну, это понятно, любой опешит, увидев в первый раз инкрустированное артефактами голое тела Матиса. Одно дело слышать, а другое дело увидеть живого Призрака.
– А где Гурон, он жив? – спросил Матис.
– Что ему сделается? Он, наверное, такой де бессмертный, как и ты. Пошел к себе в бункер, за каким-то профессором.
– Ты хотел сказать, что Гурон – «немирущий».
– Вот-вот, «Фауст», он, наверное, продал свою душу инопланетянам, поэтому его ни пуля, ни клык не берут.
– Может быть, может быть. Ладно, я понял, он ушел, но обещал вернуться. А народу у меня в бункере прибавилось, и без профессора с Гуроном вы сожрете все мои припасы. Надо сходить в Затон за продовольствием.
– Нельзя, Гурон не велел! Велел его дожидаться в бункере и никуда не высовываться.
– Это кому он не велел? Гурон твой друг, но пузо мне дороже. Сидите в бункере, я сам схожу.
– Может вместе, а?
– Нет уж, Стрелок, хватит с меня, сиди здесь, жди Гурона – если что с тобой случится, то Гурон мне потом отравит всю мою оставшуюся смертную жизнь.
– Хорошо, Матис, но ты хотя бы оденься.
– Нет, Стрелок, я отправлюсь прямо так, даже кофе не попив.
– Как знаешь, Матис, тем более – кофе у тебя кончился.
– Тьфу, жил я себе спокойно, горя не знал. Надо же было мне познакомиться с такой «липучкой» как ты, Стрелок. Мало того, что ты сам ко мне пристал, но ты ещё и притащил в мой бункер всех своих друзей.
– Заводить друзей – это мой талант! Не ной, Матис, без меня, жизнь твоя была бы пресной и безвкусной. Кстати сказать, соль и сахар у тебя тоже заканчиваются.
2. Гоп-компания
Матис
– Матис, пить коньяк фужерами – это декадентство, – ввернул я шпильку Матису.
– Стрелок, не фужерами, а из фужера! Декадентство же – это течение в искусстве, культивирующее, крайний индивидуализм, извращенность, мистику, соединенную с эротизмом, аморализм и антиобщественность, – парировал Матис.
– Угу, примерно это я и имел в виду, извращенность и антиобщественность!
– Ну и гоп-компания у нас собралась, – хмыкнул Гурон, разливая коньяк.
– Художника каждый обидеть может, – отозвался Матис, демонстрируя правила дегустации коньяка с разглядыванием, обнюхиванием и перекатыванием глотка коньяка по небу.
– Матис, слово «гопник» возникло ещё до революции 1917 года. Происходит от аббревиатуры ГОП, которая расшифровывается как «Городское Общество Призрения». В связи с тем, что выделяемых средств на помощь «гопникам», то есть неимущим, калекам, больным, сиротам и бездомным не хватало, обитатели домов призрения занимались бродяжничеством, попрошайничеством и мелким воровством. Часто они сбивались в стаи, то есть в гоп-компании, – выдал Гурон.
– Стыдно вам должно быть, Гурон, называть нас, сирых и убогих, таким гадким словом, как гоп-компания, – сказал я, шутливо надув губы.
– Гоп-компания и есть. Посуди сам, Стрелок, все мы тут вне закона. Профессора разыскивают военные, за то, что он знает, то, что знать был не должен. Дока ищут наёмники, за то, что он многое знает и умеет. А за Матисом охотятся вообще все кому не лень, и отнюдь не поклонники его художественного таланта. Я удивляюсь, как это ему удалось сходить в Затон, и вернутся оттуда, не притащив за собой хвоста.
– Гурон, откуда ты знаешь, что я был в Затоне, – спросил Матис.
Гурон хмыкнул, и допил коньяк из своей кружки.
– Ты забыл про нас с Хантером, – напомнил я.
– Ну, с Хантером всё понятно, а ты теперь хуже бомжа, ты попал в черный список долговцев.
– Это за что же? – удивился я.
– Не знаю пока, но ты в списках, это точно. Так что теперь в Бар тебе дорога заказана.
– Ну и хрен с ним, с Баром, могу ходить к свободавцам.
– Э, не так всё просто, свободовцы, опасаясь провокаций, будут смотреть на тебя с подозрением. А ещё остаются охотники за головами, за тебя ведь объявлена награда. И выйти из зоны под видом аспиранта Стрельцова у тебя тоже не получится – тебя разыскивают военные.