Стразы
Шрифт:
Он опускается рядом. Я чувствую аромат кофе, который Алекс пил за ужином. И мне хочется попробовать его на вкус. Тянусь губами к его рту, но он отстраняется. Чеит бы побрал этого мучителя. Теперь я поняла его изощренную пытку. Боль бывает разной. Сейчас я получаю страдания от того, что не могу получить желаемого.
– Ты моя собственность, - говрит Беркут, раздирая на мне блузку. Я сама сдергиваю с себя лифчик, дрожа от разрывающего тело и душу возбуждения.
Я его собственность. Но это ненадолго. И от этой мысли хочется орать во всю глотку.
Его дыхание
Я больше не спрашиваю разрешения, седлаю моего мучителя, и ору от счастья, чувствуя внутри себя твердый член. Его губы играют с моими сосками. Откидываюсь назад, умирая от восторга, когда его палец начинает потирать мой клитор. О боже, только бы остаться на этой грешной земле, чтобы еще и еще умирать от наслаждениях в объятиях Алекса Беркута. Насаживаюсь на его член, пытаясь получить, как можно больше удовольствия.
– Я не могу дышать без тебя, - вдруг шепчет Алекс, почти беззвучно, на грани сознания. Но я слышу. И он знает это. Оргазм захлестывает нас, уносит в бесконечность. Но я вдруг осознаю. Он далеко, с моим Беркутом что – то не так. Я смотрю в его безумные озера распалвленой стали. В них пустота.
Мы молча лежим рядом на ковре. Не знаю, что то произошло между нами. И это был не просто перепихон. Что – то более глубокое. То, что напугало моего сильного зверя.
– Уходи.- вдруг говорит Беркут.- Ты не создана для моего мира. Ты другая. Я думал, что в очередной раз просто сделаю то, чем жил раньше. А ты пришла и меня сломала. Ты меня разрушила,- уже не сдерживаясь кричит он.
– А ты меня приручил,- хриплю я. – И как мне жить теперь?
Он молча встает с пола, и уходит, даже не потрудившись надеть чертовы штаны. Почему? Что я сделала не так?
Странный, он бежит из своей комнаты, только бы не видеть меня. Куда? Я знаю, где найду его. Только вот не знаю, стоит ли мне идти за мужчиной, который смог разбудить то, что давно умерло во мне.
Напольные часы тикают так громко, разрывают пространство. Я не знаю сколько прошло времени. Холод, кажется заползает под кожу. Тело болит от долгого лежания на полу. Встать не получается, и потому я ползу на четвереньках до кровати. Цепляясь руками за покрывало, наконец распрямляю затекшее тело. Он там. В темной вонючей пыточной. Я знаю. Он там, и его мучают призраки прошлого, которое Алекс так глубоко скрывает в себе.
Глава 30
ОН
Боль пульсирует в моем воспаленном мозгу, когда я обваливаюсь на грязный, вонючий матрас в чертовой пыточной комнате. Раньше я звал ее комнатой наслаждений. Механизм дискошара начинает свой адский танец, наполняя уродливое помещение миллионом световых брызг. Тут мое место, именно так я должен был сдохнуть, если бы меня не спасли. Именно этого я заслужил по праву рождения. Но вот вычистить из моей души мрак, и вонючую грязь маме и отцу ак и не удалось, как бы они не старались. Я все равно остался тем искалеченным ребенком, который все еще скучал по женщине, превратившей в ад его жизнь.
–
– Леша, твоя мама просто запуталась.Так бывает. Взрослые тоже совершают ошибки,- тихо шепчет моя учительница – единственный человек, которому я доверяю в этом мире.-Теперь твоя мама свободна от болезни.
– И от меня,- борясь с болью, тихо говорю я.
– Нет, Леша. Она любила тебя. Даже не смотря на свою болезнь, она никогда не переставала любить тебя. Это просто невозможно,- в голосе доброй женщины слезы. Они капают мне на макушку, обжигающе горячие, блестящие, как стразы, без которых не могла жить моя мать. Ей нравился блеск, граненая красота, которая ее погубила.
– Я не хочу быть один,- легкие слова срываются с губ, как прозрачный пар на морозе.
– Ты никогда не будешь один. Никогда,- Эмма Владимировна порывисто притягивает меня к себе, и смотрит прямо в глаза. Своими блестящими от слез. Я ей верю. Впервые в жизни я верю.- Я даю тебе слово.
– Алекс, пожалуйста, - я слышу голос, как сквозь вату и открываю глаза, чувствуя на своих щеках влагу. Я плакал, как тот мальчик из моего сна.- Пожалуйста.
Китти всхлипывает. И я понимаю, она тоже рыдает, в голос, как кликуша. Ее ноги обнимают меня за талию. Я по яйца в ней, и не помню ни черта, что произошло. Вижу глубокие следы укуса на белоснежной коже возле груди. Но плачет она не от боли. Ей жалко меня. Жалко, блядь. Я бы с большим удовольствием сейчас увидел ненависть в ее взгляде, презрение. Но не эту гребанную жалость, крадущую мою душу, вырывающую из моего тела ее кровавыми ошметками.
– Китти, черт тебя возьми,- хриплю я, пытаясь выйти из нее.- Какого хера происходит?
Она молчит. Просто не позволяет мне покинуть ее тело, словно требуя продолжения адской пляски. Ее мягкие губы скользят по моему лицу, заставляя чертово сердце замирать, а потом биться в конвульсиях.
Я хочу быть с ней.
Она моя.
Только с ней.
Эти мысли бьются в мозгу, смешиваясь с колючей болью, когда я начинаю вбиваться в мой податливый страз.
– Я не могу без тебя,- шепчет Китти прямо в мой рот, которым я терзаю ее губы. – Я не хочу без тебя.
От этих ее слов я схожу с ума. Такие же я сказал ей совсем недавно, сказал, а потом жесоко растоптал ее веру. Я так думал, по крайней мере. Ее мышцы сжимаются вокруг моего члена, и я больше не сдерживаюсь. Мой оргазм сливается с ее стоном, превращаясь в вибрирующую в сверкающем воздухе музыку.
Она исцеляет меня, ее губы, словно элексир дарующий освобождение от ужасов прошлого. Она ведьма, околдовавшая меня. Я смотрю в блестящие глазища моей Эммы, и понимаю, что моя душа требует очищения.