Стражник
Шрифт:
Мой рост действительно серьезно помогал мне в службе. При том, что я не был выдающимся бойцом, зачастую мне удавалось пресечь драку или попытку проникнуть на охраняемую территорию одним своим появлением.
Это ни для кого не было тайной, поэтому, когда я набрался опыта, меня прикрепили к центральному району города, где обеспечивать порядок бескровно требовалось критически.
Спустя какое-то время Фаркас стал звать меня на "подработки". То есть на задания, оплачиваемые обеспеченными горожанами. Охранять дом хозяина
Это стало приносить дополнительный доход. Признаюсь, чем больше я получал, тем сильнее росли мои аппетиты. Я даже хотел временно перевестись в пехоту в гренадерский полк добровольцем, когда в очередной раз вспыхнул конфликт с южной маркой. Естественно, не из чувства патриотизма, а ради обещанных государем увеличенного жалования, усиленного пайка, льгот, земель, внеочередного повышения и прочих радостей.
Фаркас меня отговорил. Наверное, оно и хорошо - когда замок неприятеля в очередной раз осаждали и принуждали к сдаче, в давке погибла куча ребят, переведшихся из нашего полка, - хотя мне думается, что Фаркас скорее не хотел, чтобы я обошел его по службе.
Сержант часто сетовал на то, что из-за низкого происхождения его год за годом прокатывают с повышением.
Я помню его пунцовое лицо, когда очередного сынка какого-то дворянина, года два "отслужившего" у нас лейтенантом, чьи обязанности, по сути, выполнял Фаркас, повысили до капитана и перевели на какую-то еще более привлекательную должность.
Похоже, это стало для сержанта последней каплей. Он стал чаще "брать подработки", и среди них появилась новая услуга, предоставляемая исключительно государственному банку-казначею "Анкастер", а именно поиск должников и "убеждение" расплатиться.
Фаркас по пьяни проговорился, что взялся за это дерьмо только с целью скопить денег и купить дворянство, потому как устал тратить свои способности ради бездельников высокого происхождения.
Так продолжалось еще где-то полгода. Внезапно Фаркас перестал "подрабатывать" и жаловаться на несправедливую судьбу, уготовившую ему жизнь сержанта городской стражи и сына простого плотника. Он почти перестал ходить со мной и другими стражниками в таверну и вообще редко общался с кем-либо не по службе.
Ходили слухи, что он приударил за какой-то богатой вдовушкой.
Через месяц я нашел Фаркаса с серпом в затылке в его собственном жилище на территории ставки.
Не сказать, что я прям считал Фаркаса своим лучшим другом, но его смерть меня печалит до сих пор, что бы о нем ни говорили.
Я пытался расталкивать очередного "лейтенанта" на расследование. На что юнец с ручонками как у барышни похвалил мое рвение, повысил меня до сержанта и разрешил вести расследование самому.
Я откровенно растерялся. Какое, мать вашу, расследование? Я был простым деревенским парнем, с горем
Помню, как с большой задержкой переехал в комнату сержанта со смежным к ней его же кабинетом, находящихся на вернем этаже казармы.
От него осталось довольно много вещей, забрать которые было некому. Я решил разобрать их, пока старшие не спохватились и не наложили на все лапу.
Помимо всего прочего в кабинете хранились материалы по делу самого сержанта. В том числе тот гребанный серп. Я рассмотрел его. У основания на лезвии был небольшой знак строения вроде форта.
В письмах сержанта я обнаружил активную, но бестолковую переписку то о погоде, то о скоте, то о вообще какой-то ерунде. На пергаменте была со сломанная печать на сургуче с таким же, как на серпе, фортом. В этих письмах регулярно упоминалась мельница в разных не связанных друг с другом фразах.
Я присмотрелся и, воспользовавшись архивами Фаркаса, выяснил, что форт с серпа и печатей - это герб разорившейся фамилии Фабиан.
Я не придумал ничего лучше, как взять пару ребят, проехаться по землям Фабианов и поискать мельницу.
Ехать далеко не пришлось. Мельница, когда-то принадлежавшая Фабианам, была прямо через реку от ворот городской стражи, которыми пользовались только мы.
На мельнице я обнаружил какого-то бездельника, который валялся в теньке и курил трубку. В моей деревне в это время года и при такой погоде для мельника была самая работа. А этот, как мне тогда показалось, то ли славу криворукого получил, то ли еще что-то, но явно не собирался использовать мельницу по назначению.
Я спросил его про Фаркаса, про письма, серп и гербы на печатях. Он утверждал, что ничего не знает. Я уже собирался уходить, но заметил стоящую в сторонке косу с таким же гербом Фабианов. Тут уже я применил умения, полученные в ходе "подработок" от банка.
Мужичок признался, что никакой он не мельник, письма видел и относил сержанту, но никогда не читал. И что-то гнусавил про банк, точнее про то, что сержант общался с неким неместным типом по поводу банка. Тогда я ничего не понял и решил, что будет лучшим решением притащить этого лжемельника прямо в банк "Анкастер", так как лейтенант явно не горел желанием маяться с расследованием самостоятельно.
Я скрутил лжемельника, связал и, перебросив через седло, довез прямо до дверей банка.
Вести его через парадный вход было плохой идеей. Я хорошо его обработал. Мужик еле шел, и из носа у него капала кровь прямо на мраморный пол древнего и уважаемого учреждения. Мои ребята вели его под руки, что еще больше привлекало внимание людей вокруг.
Мы сделали шагов пять от входа, когда нас ненавязчиво увела в свое помещение внутренняя стража банка, появившаяся словно из воздуха...