Страж
Шрифт:
По моему указанию Ларс в кабаке «шепнул», что новый мастер, мол, ищет работников, и у нас на следующий день буквально стояла очередь из желающих. На должность «рекламного агента» в результате многочисленных собеседований был выбран самый красноречивый из всех претендентов. К слову сказать, найти такового оказалось не очень-то и просто – многие соискатели красноречием не отличались, а некоторые и два слова толком связать не могли.
За небольшую плату новый сотрудник, молодой и шустрый парнишка, должен был слоняться по улице и расхваливать мой товар.
Но счастье продлилось недолго. Впрочем, маркетинговые новинки долго в одиночестве не живут, на них патент не навесишь. Естественно, в нашем поле зрения моментально нарисовался мастер Лех. По-моему, так он совсем перестал работать и только торчал в дверях своей мастерской, умирая от любопытства и зависти.
Надо отдать должное соседу - он тут же перенял этот маркетинговый ход. Наш ответ последовал незамедлительно – рекламного агента срочно «переквалифицировали» в зазывалу у входа в лавку. Тут же последовала немедленная реакция со стороны Леха. Наглый торгаш воровал идеи прямо на ходу.
Что бы я ни придумывал, Лех буквально к вечеру уже внедрял у себя.
На этом ты и поплатишься, дорогой, ехидно подумал я. Разработал одну многоходовку, авось сработает - запомнил из одной книги по маркетингу, как раз для нашего случая подходит.
Стенания Ларса по поводу ненужных трат перешли в вопли, когда я купил отлично выделанный кусок свиной кожи и сделал под вывеской лавки щит с надписью «Ножи - 3 монеты». Вешая щит, я громко и сокрушенно жаловался, что не могу себе позволить сделать такую надпись прямо на фасаде здания, мол, нет денег на более солидную вывеску.
У меня в лавке были ножи по совершенно разным ценам, и три монеты – это низкая цена. Невыгодно продавать, конечно. Но тут уж мое дело дальше – продать покупателю дешевый нож или уговорить его купить более дорогой товар. Риск есть, но без него от конкурента не отделаться, это я понимал.
На следующий день в лавке постоянно толпился народ, так я думал, дверь с петель снесут. Много спрашивали, кое-что и купили. Реклама все-таки, сильная вещь. В конце дня я как бы случайно не закрыл дверь, входя в лавку, и нарочно громко сказал, еще не войдя внутрь:
– Если так дело пойдет, то мы скоро разбогатеем. Ну и выручка у нас сегодня! Жаль, вывеска маловата, несолидная! А то еще больше бы продали!
Нам было интересно посмотреть на реакцию Леха. Я живенько себе представил, как вспотел от зависти наш сосед.
Этот идиот на следующий день пригнал трех работников, которые построили настоящие леса вокруг стены, и дня три, высунув языки, они рисовали яркую и совершенно безвкусную огромную надпись на весь фасад леховского дома «Дешевые ножи - 3 монеты!». Лех проявил завидную инициативу и даже
Это, естественно, уже было открытым объявлением войны. Наши соседи из близлежащих лавок, разинув рты, пялились на первый рекламный билборд в своей жизни. И с интересом ожидали моей реакции.
Наутро после снятия лесов в дверях своей лавки стоял счастливый Лех, снисходительно посматривая на нашу мастерскую. Мы с невозмутимым видом прочапали мимо его дверей, не забыв слащаво поздороваться с этим гадом. Край хотел нассать на угол его дома, но я не разрешил.
– Это слишком низко для нас, Край, - объяснил я псу. – У нас другие методы.
Тот громко чихнул в ответ и огорченно отвернулся от облюбованного угла.
Лех с победным видом смотрел, как мы с Ларсом пыхтя вытаскиваем лестницу, расстроенно озираемся, и с подавленным видом лезем снимать нашу скромную вывеску.
– Честное слово, Лех сейчас лопнет от самодовольства, - возмущенно шипел Ларс.
– Терпение, друг мой, - ласково возражал ему я.
– Если он сам не лопнет, я ему помогу.
– Тогда стены будешь отмывать сам, - отшучиваюсь я на слова Ларса.
Будет и на нашей улице праздник. Это я уж точно кому-то гарантирую. Ныряю в мастерскую, и выволакиваю оттуда большу-у-ю вывеску, затянутую холстиной. Мы опять пыхтим, присобачивая щит над дверями мастерской. Нам помогает наш «рекламный агент», уж очень конструкция велика. Наконец, щит надежно прибит к стене. Слезаю с лестницы, вытираю руки.
Как бы случайно замечаю Леха, переминающегося от любопытства в своих дверях. У него на морде откровенно написано: «сейчас же упру вашу новую идею». Как же, как же… друг мой, поспеши, а то не успеешь…
– Мастер Лех, приятного дня! Как поживаете?
И встаю у него перед носом, роста я, слава богу, не маленького. Не видит он ни хрена, что у нас в доме происходит. Он и так, и сяк, чуть ли не прыгает, а я знай свое, светские разговоры продолжаю ни о чем. Боковым зрением вижу, как покатился со смеху кожевник Грэм из лавки напротив, потом захохотал плотник Хант, и его хохот подхватили остальные ремесленники на нашей улице. Лех просто посинел от нетерпения и, почти толкнув меня, устремился вперед, чтобы прочитать нашу вывеску, с которой Ларс содрал ветошь.
«Чиним дешевые ножи» - гласил наш новый рекламный лозунг.
Лех ошарашенно остановился посередине площади и глупо разинув рот, стал озираться по сторонам. Естественно, всюду он видел только умирающих от смеха людей. Потом он побелел, затем позеленел от злости и досады. Ослепленный обидой, Лех рванул к себе, и со всей дури воткнулся в меня.
– В чем дело, уважаемый?
Невозмутимость – это мой конек. В ней мне нет равных. Тут я король, царь и вообще властелин мира. Стою и невинным взором смотрю на трясущегося от злости торгаша.