Страж
Шрифт:
– Расходимся! – выкрикнул стражник, появившийся в дверях, – заседание закрытое!
– Почему это закрытое?! – возмутился кто-то.
– Тебя не спросили…, – огрызнулся стражник, захлопывая двери прямо перед носом недовольной публики.
Внутреннее убранство городского зала для разбора судебных тяжб было небогатым, но вполне себе приличным: два ряда грубых, но добротных деревянных лавок, размещенных вдоль боковых стен, позволяли рассадить до пятидесяти посетителей, пришедших понаблюдать за ходом судебного процесса, у дальней стены стоял массивный стол судьи, потемневший
Стражники, поместив подсудимого внутрь ограждения, сноровисто закрепили кандалы на кольце и встали по бокам.
Дамас огляделся по сторонам. Небольшие окна, находившиеся под самой крышей, были устроены таким образом, что проливали свет только на центральную ось зала: проход между скамьями и преступник на своём огороженном островке были залиты светом, тогда как остальное помещение всегда находилось в полумраке (даже в солнечный день, а сейчас – тем паче).
Сегодня зал был пуст и только в глубине его смутно угадывалось чьё-то присутствие.
– Судья-официал от Епископства Труанского аббат Бартоломью! – громко объявил чей-то голос за спиной Дамаса. Вздрогнув от неожиданности, он обернулся: писарь, совершенно бесшумно появившийся в зале с черного входа, стоял теперь возле своей кафедры. В зал прошествовал судья в рясе священника. Кивнув, он присел за стол.
– Сим полагаю начало слушаний по делу нападения на стражу славного города Труа, – завёл судья свою унылую «песню». – Подсудимый, представься!
– Дамас Бонне, святой отец, – с безразличным видом ответил подсудимый, – сын маркиза Шарля Бонне.
– Вы дворянин? – удивился судья, нахмурив густые брови и одновременно бросая гневный взгляд в глубину зала.
«Нет! Там определённо кто-то есть!» – подумал Дамас.
– Да. – Ответствовал он, буравя взглядом темноту в попытке что-либо разглядеть, – шевалье, святой отец!
– Тому есть подтверждение?
– Бумаг при себе не имею, но, если вы отправите гонца в Фуэнан, что в Бретани – там за меня поручатся.
Судья замолчал, задумчиво постукивая по столу пальцами. Было видно, что он в замешательстве. Да и было отчего: одно дело вынести вердикт по делу простолюдина, совсем другое – судить дворянина (но тут ещё надо разобраться: курица-то не птица, хоть и похожа!).
«Чёртов Морель! Подсунул дело! – от досады судья слегка покусывал губы. Пауза затягивалась, приобретая статус «неловкой», – что же делать?!»
– В чём меня обвиняют, святой отец? – пришёл на помощь подсудимый, видя терзания судьи.
«Ну что же! – встряхнулся тот. – Продолжим!»
– Ты обвиняешься в нападении на королевскую стражу и причинении стражникам тяжких увечий, – прищурившись провозгласил судья, –
– Я чту Короля! – решительно возразил Дамас, – но я также и против того, что меня, ни с того ни с сего, вдруг решает заколоть какой-то там немытый стражник!
– Но капитан королевской стражи свидетельствует…
– Ваш Капитан – лжец! – сухо прервал Дамас судью.
– Чтооооо! – взревел кто-то из темноты, заставляя витражи в окнах опасно задрожать, – Жан Морель – лжец?! – огромная тень зашевелилась в темноте. – Тебе придётся ответить за свои слова, щенок!
«Ага! Так вот кто там прячется! – усмехнулся Дамас. – Мог бы и догадаться!»
– Капитан! – судья попытался остановить разгневанного Мореля. – Стой! Во Имя Господа – Стой! – громко выкрикнул он.
Это подействовало – Морель застыл на месте. Его грудь тяжело вздымалась, в глазах горела ненависть. В руке он судорожно сжимал меч.
– Убери оружие, сын мой! – спокойно, но настойчиво потребовал судья, – ты в суде!
Капитан нехотя вложил меч в ножны (теперь он молча стоял, сжав кулаки и испепелял обидчика взглядом, полным неприкрытой злобы).
– Я принимаю вызов, – спокойно ответил Дамас, – разумеется, если мне дадут оружие и снимут оковы.
– Судебный поединок! – провозгласил судья, внутренне радуясь такому развитию событий (любой исход поединка его вполне устраивал, ибо избавлял от возможных судебных ошибок и как следствие этого – от ответственности), – состоится сейчас или не состоится вовсе!
Оппоненты, соглашаясь, кивнули.
– Освободите подсудимого! – потребовал судья.
Его указания немедленно выполнили и цепи с недовольным звоном упали на каменные плиты.
– Подготовь место для поединка. Он состоится на площади перед входом, – приказал священник ближайшему стражнику, – если, конечно, никто не против.
Морель отрицательно покачал головой и стражник, придерживая бряцающий меч рукой (тот был явно великоват для его роста), немедленно убежал исполнять приказ.
– Закон предписывает соперникам вступать в судебный поединок будучи вооруженным палкой и щитом, – задумчиво сказал судья, – но поскольку приговор ещё не был оглашён, а ответствующая сторона уже посчитала себя оболживленной, то ничего не мешает выбрать оружие на своё усмотрение.
– Я выбираю меч, – прохрипел Морель, – без щита.
– Мой меч украден, – пожал плечами Дамас, – если мне его отдадут, то я выбираю его. Если нет – будет достаточно палки. Без щита.
– Тебе дадут меч, – злобно прошипел Морель, – не вздумай отказаться.
– Пусть так, – опять пожал плечами Дамас.
Судья кивнул и продолжил:
– Теперь, когда вопрос об оружии решён я изложу правила судебного поединка. Он проходит до полной победы одной из сторон и заканчивается смертью проигравшего. Одержавший победу признаётся полностью невиновным, ибо известно, что Бог и справедливость есть одно целое и это не позволит виноватому одержать верх. Если же по окончании поединка проигравший всё же останется жив, он также подлежит умерщвлению через повешенье здесь же, на месте.