Чтение онлайн

Возвращаться в заколдованную квартиру было невмоготу... Даже за прокурорским работником. Но не возвращаться - тоже нельзя. И так уже все будут говорить, что он лично стрелял в того следователя...

На негнущихся ногах Степан Федорович подошел к лифту, нажал кнопку седьмого этажа.

– Эй, к вам можно?
– осторожно заглянул в приоткрытую дверь квартиры номер семьдесят пять.

Ему не ответили.

Он негромко постучал - дверь скрипнула, распахиваясь пошире.

– Я извиняюсь, - заискивающе сказал Степан Федорович

в темноту прихожей, - но здесь у вас наш следователь... И наше оружие...

Нет ответа. Приглушенные голоса доносились из-за поворота коридора. Как раз там и была комната, в которую ему предстояло вернуться. Комната безрукого и безногого инвалида. Страшное место.

– Но что ж нам теперь со всем этим делать?
– спрашивал расстроенный женский голос. Наверно, хозяйки квартиры.

Степан Федорович побарабанил костяшками пальцев в расщепленную пулями притолоку:

– Можно войти?

Заглянул.

Да, местечко неприглядное... Стены, потолок, шкаф - все в рытвинах от пуль. А на полу-то... И пистолеты, и автомат, и следователь...

– Мне бы забрать...
– кашлянув, попросил Степан Федорович.

Все трое - хозяйка квартиры, хозяйская дочка, инвалид с кровати - глянули на него без радости.

– Я только сложу все в сумочку, и уйду!
– заверил Степан Федорович, пытаясь изобразить улыбку. И полез, пыхтя, по полу, собирать оружие.

Последним ему попался собственный пистолет. Он разогнулся, засовывая его на место - под пиджак.

– Вы его не боитесь?
– вдруг спросил инвалид.

– Кого?
– вздрогнул Степан Федорович, сразу подумав про Решетника и предстоящее объяснение.

– Своего пистолета?

– А чего мне его бояться?
– удивился Степан Федорович.

– Он хочет вас убить.

– Кто, пистолет?
– Степан Федорович крякнул, улыбнулся. Искренне. С сожалением посмотрел на инвалида.

Похоже, помешался пацан. Да, на его месте трудно голову нормальную сохранить...

А когда отвел глаза от кровати, то обнаружил перед собой - прямо перед лицом - черный зрачок дула. Пистолетного. Своего.

Личное оружие Степана Федоровича свободно висело в воздухе и безжалостным, немигающим черным взглядом смотрело ему прямо в лоб. Чуть выше переносицы. И то был очень неприятный взгляд.

– Хорошенький мой, дорогой ты мой!..
– залебезил Степан Федорович.
– Зачем же так?.. Я ж к тебе всегда со всей душой!..

А вокруг стояла звенящая тишина. И в этой тишине Степан Федорович отчетливо понял, что если и искать сумасшедшего в этой комнате, то лучшей кандидатуры, чем он сам, не найдешь.

– Что это я?
– удивился он вслух.
– С пистолетом разговариваю...
– и уже без всяких церемоний схватил паршивца за рукоятку.

Только ствол не сдвинулся с места. Он все так же глядел чернотой дула в лоб Степану Федоровичу, будто вмороженный в воздух. Будто это и не воздух был, а бетон. Прозрачный такой бетон.

Неощутимый, но каменный

– Эй-эй!
– растерянно прикрикнул Степан Федорович на оружие, совсем отбившееся от рук. И попробовал все-таки отвернуть ствол от себя хоть немного в сторону.

– Поосторожнее с курком, - посоветовал инвалид.
– Можете нечаянно нажать. А уж он своего не упустит!

– И что мне теперь делать?..
– поинтересовался Степан Федорович, жалко улыбаясь.
– Я же не могу его вот так оставить...

– Попробуйте попросить у него прощения.

– У пистолета?
– вытаращил глаза Степан Федорович.
– Да за что просить-то?

– Наверно, есть за что, - равнодушно предположил инвалид.
– Может быть вы заставляли его делать что-то неправильное? Может быть, убивали кого-то. Невинного. А он теперь вспомнил и хочет вам отомстить.

– Я никого не убивал!
– нервно отреагировал Степан Федорович.

Конечно же, убивал. Как можно остаться чистеньким на службе у Решетника? Впрочем, как и на службе у любого другого олигарха.

– Но при чем тут это?
– возмутился Степан Федорович.
– Как он может что-то вспомнить? Он же пистолет! Простой пистолет!

И поперхнулся. Потому что ствол вздрогнул на последних его словах и медленно поплыл вперед. Надвигаясь черным дулом на Степана Федоровича.

– Обиделся, - прокомментировал инвалид.

– На что?
– холодея перед неотвратимо приближающимся стволом, просипел Степан Федорович.

– Вы пренебрежительно назвали его "простым пистолетом", а он уже стал живым и разумным. Недавно, но стал. И теперь требует от вас уважительного отношения к себе.

– Но я его уважаю! Я тебя очень уважаю, дорогой ты мой! Извини! За все извини! Я больше не буду!
– нервно выкрикнул Степан Федорович.

Надо было просто повернуться и бегом бежать из этого ужасного места, где оживают пистолеты, а люди, наоборот, умирают. Но ноги не слушались.

А еще минута, и перестанет слушаться мочевой пузырь...

Пистолет приостановился. Как бы в задумчивости качнул стволом.

– Он принимает ваши извинения, - пояснил инвалид.
– Пока что он не будет вас убивать.

– Спасибо...
– хрипло поблагодарил Степан Федорович.

Пистолет развернулся, поплыл вниз, ткнулся рукояткой в безвольно висящую ладонь Степана Федоровича.

– Он разрешает себя забрать.

– Да? Ой, спасибо, спасибо!
– запричитал Степан Федорович - визгливо, стыдно, по-бабьи.

Трясущимися руками схватил свое оружие. Хотел по привычке вложить в кобуру - и вдруг заопасался. А если стрельнет? Да прямо в живот или в ногу? Чего еще от него ждать - от живого и разумного?

Мягко, успокаивающе, погладил пальцем ствол, уложил его в сумку к другим собранным железкам. Не выдержав, поинтересовался у инвалида:

– А другие пистолеты? Они тоже стали живыми?