Страсти Евы
Шрифт:
Без происшествий я пресекаю Врата и оцениваю ситуацию на дорогах Московской области - транспортный коллапс из-за снежной бури пока не наступил. На КПП Зоны № 1 я прохожу идентификацию личности и заезжаю на территорию комплекса, подсвечивающегося снизу мощными прожекторами. В приемной на двадцатом этаже мне навстречу выплывает фигуристая Алена, одетая по последней моде офисного дресс-кода. Попросить об аудиенции с доктором Гробовым я не успеваю.
– Ева, что у тебя стряслось?
– с ураганным настроем вылетает из своего кабинета оторванный от дел Гавриил.
На лету он прижимает меня к себе и поцелуем в губы непростительно нарушает офисный этикет и спокойствие в глазах общественности -
– Я так боялась за тебя, - сбивчиво объясняюсь я.
– Из-за этого дурацкого бурана я не могла тебе дозвониться. Тебе грозит опасность. Смертельная.
На ключевом слове Гавриил сжимает пальцами переносицу и на неопределенное время прикрывает веки. На костяшках пальцев у него откуда-то добавились новые ссадины.
– Подними начальника моей личной охраны и вызови Сашу из имения, - немного отойдя, раздает Алене поручения Гавриил.
Он придерживает для меня дверь в кабинет и заходит следом. В сумрачном настроении его докторский мозг долго не раздумывает: в руке мгновенно оказывается щедрая порция виски со льдом, ноги прокладывают путь к панорамному окну. В беспроглядной тьме ожесточенно воют снежные вихри.
– Я найду тебя, «серый кардинал», - посылает он угрозу прячущемуся в крутящейся мгле врагу.
– Кем бы ты ни был. Где бы ты ни был.
Заправляя за ухо выбившийся клочок волос, я открываю ему сюжет сна о его детстве. В информацию-бонус я вкладываю сообщение о влиянии прорицания во снах. Пересказ удручающего сценария вещего сна в канун дня рождения, где он убивает меня, я осмотрительно откладываю до лучших времен.
– Мой отец способен на многое, - прохладно замечет Гавриил, опустошенно взирая на беспокойную ночную панораму, так похожую на его собственный непростой характер.
– Возможно, меня он убивать не станет, но вот тех, кто мне дорог…
Угнетающая атмосфера давит мне на виски. Беря инициативу в свои руки, я подхожу к цилиндрическому аквариуму, работающему в режиме ночного освещения. Баснословно дорогостоящий и хлопотный чертог очаровательных обитателей морей и океанов заменяет собой одну из стен в кабинете. В водных глубинах этажом ниже выявляются легкие колыхания водорослей. Со дна, разрезая толщу воды, несется чья-то плотная масса. Колебания в водных хоромах заметно возрастают, и из пушистой гусеничнообразной тины выныривает тупоголовая морда лидера душегубов. Характерный треугольный плавник на спине обещает зазевавшимся купальщикам верную гибель.
– Малыш Моджо, - как закадычного друга, представляет грозу морей Гавриил.
– Прошу любить и жаловать.
Мои брови скептически взлетают вверх.
– С воплем «Спасите!» грести всеми четырьмя лапами к берегу, - перефразирую я.
– Не в обиду, но машину для убийства не припишешь к отряду малышей. Теперь я понимаю, почему Сидоров не хотел интима с Малышом Моджо.
С едва заметной улыбкой Гавриил стучит по стекленному резервуару, привлекая внимание акулы.
– Женщины нас обижают, Моджо, - жалуется он разинувшему пасть мореплавателю.
– На самом деле, Ева, самец тупорылой акулы или акулы-быка - любимец нашего офиса. Как и другие виды, он является предметом моей работы последних двадцати лет.
– Какие исследования ты проводишь?
– Акулы уникальны по своей природе, - с энтузиазмом берет на себя роль просветителя Гавриил.
– У акул высочайшая эффективность иммунной системы, которая защищает их от инфекций. Акулы никогда не болеют и никогда не спят, а их раны заживают быстрее, чем у собаки. Наша работа состоит в применении генома акулы для лечения людей от рака. На данном этапе мы трудимся над вживлением искусственно-синтезированных стволовых клеток, находящихся в печени акулы, в стволовые клетки человека. Добившись положительных
– Без сомнений вашему открытию цены не будет, - пораженно отмечаю я, следя за маневренностью акулы в аквариуме.
– Ты очень умный, Гавриил. Я верю в тебя и твоих ученых.
– Благодарю тебя, ангел мой, - несколько растерянно произносит он.
– Для архонтов на первом месте стоит забота о человеческой расе. Мне больно знать, что в Ордене о призвании помнят единицы.
– Мне тоже, - с грустью поддерживаю я его.
Ослабив узел галстука, Гавриил растягивается на кожаном кресле и привлекает меня к себе на колени. Нетерпеливо он приспускает лямку моей майки и без зазрения совести зализывает «клеймо собственности». От удовольствия он даже закатывает глаза и тихо рычит. Производимыми действиями он напоминает снизошедшего до ласк сытого снежного барса… хм, все-таки голодного снежного барса. Радость нашей физической близости мгновенно распространяется на другую часть его тела - сбоку от ремня дорогая брючная ткань настырно оттопыривается.
– Гавриил Германович, вы - непредсказуемый мужчина, - со стоном вздрагиваю я от его горячего дыхания.
– Мне думается, дерзкая нимфетка, ты имела в виду «не в своем уме».
Со звериной ухмылкой Гавриил стягивает резинку с моих волос, отчего те тяжелым водопадом рассыпаются по его белой рубашке. Запутавшись в них руками, он приступает к мануальному массажу сакральных точек у меня на голове. Его волшебные пальцы переходят на затылок… ключицу… позвонки, превращая мое тело в одну сплошную эрогенную зону.
– Нет, сейчас нет, - скулю я, руками цепляясь за его плечи.
– Значит, все остальное время я не в своем уме?
– наказывающе прикусывает меня за мочку уха Гавриил, вызывая во мне тихий писк.
Пультом он включает ненавязчивую лиричную музыку в стереосистеме и следом совершает три последовательных действия: сгребает бумаги на письменном столе в одну сторону, укладывает меня на столешницу и заглушает слетающий с моих губ стон несогласия поцелуем.
– Ты нарушила мой покой, маленькая проказница, - с многообещающим блеском в глазах цокает он языком, вынимая из стакана виски кусочек льда.
– Сейчас я устрою агенту-провокатору мистерию в кабинете.
Без предупреждения таящая ледяная вода капает на мой голый пупок. Из горла у меня вырывается отчаянный стон, но Гавриил сковывает мои запястья у меня же над головой собственной рукой. Незанятой рукой он задирает вверх мою майку и самозабвенно продолжает экзекуцию льдом. Обжигающий кубик ползет между моих покачивающихся грудей к ареоле набухшего соска и медленно обводит ее. Круговые движение таящей льдинки повторяются и повторяются, по мере скольжения сокращая и так мизерное расстояние. Через несколько мгновений кубик льда достигает алеющей верхушки. Гавриил дует на мою замерзшую вишенку и берет ее в плен своего горячего рта. Я издаю беспомощный стон и сильно закусываю губу, прокусывая ее до крови, но боль только усиливает влечение. Из-за резкого контраста температур внутри у меня все наполняется плотским желанием, под трусиками становится невыносимо влажно. Гавриил мастерски теребит мои затвердевшие соски. Он облизывает их, втягивает в себя и изредка покусывает. Его ловкие руки в считанные секунды лишают меня всей одежды, причем мои гипюровые трусики убираются в карман его брюк.