Страсть
Шрифт:
Она медленно оборачивалась вокруг, пытаясь разглядеть красную шляпу в темноте. Там. Девочка бежала вниз по направлению к реке. Люси тоже начала бежать.
Они бежали в абсолютно одинаковом темпе. Когда Люси упала от звука взрыва, Люська также упала — это было странное, сверхъестественное отражение движения самой Люси. И когда они достигли берега реки и стало видно город, Люська замерла в точно таком же положении, как это сделала Люси.
В пятьдесяти ярдах перед Люс, ее зеркальное отображение начало рыдать.
Такая огромная часть Москвы горела. Столько
Девушка опять двигалась. Даже когда Люси бежала так быстро, она не смогла бы поймать её, если бы захотела. Они бежали вокруг огромных кратеров, вырезанных в дороге, что была вымощена булыжниками. Она бежали мимо зданий, от которых исходил ужасающий шум и треск, создаваемый огнём, когда тот поглощал новую жертву. Они бежали мимо раздавленных, перевёрнутых военных грузовиков, с боков которых свисало почерневшее оружие.
Затем Люська свернула вниз по улице налево и Люси не смогла её больше видеть. Адреналин бурлил внутри, заставляя ноги двигаться. Люси бросилась вперёд, ноги ступали тяжелее и быстрее по заснеженной улице. Так быстро люди могли бежать только тогда, когда было доведены до отчаяния. Когда что-то большее, чем они сами, подталкивало их.
Люська могла бежать только к одному. — Люська… Его голос.
Где он был? На секунду, Люс забыла о прежней себе, забыла о русской девушке, чья жизнь была в смертельной опасности, забыла, что этот Даниэль был не ее Даниэль, но все же… Конечно это был он.
Он никогда не умирал. Он всегда был там. Он всегда принадлежал ей, а она ему. Всё что она хотела это найти его рукиукраться в их объятиях. Он будет знать что ей нужно делать: он будет способен ей помочь. Почему она сомневалась в нём раньше?
Она бежала, её тянуло туда, где звучал его голос. Но она нигде не могда найти взглядом Даниэля. Или Люську. На расстоянии одного квартала от реки Люси остановилась на пустом перекрёстке.
Она ощущала свое удушливое дыхание в замёрзших лёгких. Холодная, трепещущая боль просачивалась глубоко в её уши и ледяные уколы, будто иголки, вонзались в её ноги так, что стоять было невозможно. Но какой дорогой ей следует идти?
Перед ней простиралась пустошь, заполненная булыжниками и отгороженная от улицы строительными лесами и железным забором. Но даже в темноте Люси могла сказать, что это разрушение было старым, а не чем-то, что было уничтожено бомбой воздушных рейдов.
Оно не выглядело чем-то большим, чем просто уродливый, заброшенный водосточный колодец. Она не знала, почему всё ещё стояла перед ним. Она остановилась, когда бежала за голосом Даниэля… Перед тем, как она схватилась за забор, она моргнула и увидела, как промелькнуло что-то блестящее.
Церковь. Величественная белая церковь заполняла эту зияющую впадину. Огромный триптих мраморных арок на переднем фасаде. Пять золотых шпилей, что тянулись
Церковь Христа Спасителя. Откуда Люси это знала? Почему всеми фибрами своей души чувствовала, что это заброшенное, никому не нужное место когда-то было величественной белой церковью?
Потому что она была там мгновение назад. Она видела чьи-то ещё отпечатки рук, которые остались на пепле, что покрывал металл: Люська также здесь остановилась, посмотрела на руины церкви и что-то почувствовала. Люси схватилась за ограду, моргнула ещё раз и увидела себя — или Люську — как девушку.
Она сидела на одной из скамеек в белом платье с корсетом. Играл орган. Привлекательный, статный мужчина, что сидел слева от неё, должно быть, был её отцом, а женщина рядом с ним — матерью. Там была бабушка, которую Люси только встретила, и Кристина. Они обе выглядели моложе, лучше обеспеченными. Люси вспомнила, как бабушка рассказывала, что её родители были мертвы. Но они выглядели такими живыми!
Казалось, что они знают всех, приветствуют каждую семью, что проходила мимо их скамьи. Люси изучала прошлую "себя" наблюдая, как её отец пожимал руку молодому блондину, который очень хорошо выглядел. Молодой человек наклонился через скамью и улыбнулся её. У него были самые красивые фиалковые глаза.
Она снова моргнула, и видение исчезло. Пустошь снова была немногим больше, чем просто место, заваленное булыжниками. Ей было холодно. И одиноко. Ещё одна бомба упала за рекой, и шок от этого заставил Люси упасть на колени. Она закрыла лицо руками…
Пока она не услышала, как кто тихо плачет. Она подняла голову и прищурилась в глубоком мраке руин она увидела его.
— Даниэль, — прошептала она. Он выглядел точно так же. Почти излучающий свет, даже в холодной, замораживающей до костей темноте. Светлые волосы, которые она никогда не устала бы перебирать и гладить своими пальцами, фиалково-серые глаза, которые, казалось, были созданы специально для того, чтобы встречаться с её глазами.
Это серьёзное лицо, высокие скулы, эти губы. Её сердце оглушительно билось, и ей пришлось ещё крепче сжать железный забор, чтобы не броситься к нему. Потому что он не был один.
Он был с Люськой. Утешая её, поглаживая её щёку и стирая поцелуями её слёзы. Они обнимали друг друга руками, а головы соприкасались в поцелую, который никогда не закончится. Они потерялись в своих объятьях настолько, что, казалось, не чувствовали и не замечали, как улица сотрясалась от новых и новых взрывов. Они выглядели так, как будто остались одни в этом мире.
Не было растояния между их телами. Было слишком темно, чтобы видеть где один из них заканчивается и начинается другой. Люсинда опустилась на ноги и поползла вперед, перемещаясь от одной груды щебня в темноте к следующей, стремясь быть ближе к нему.