Чтение онлайн

— Я ненадолго. Меня ждет машина, — проглатывая слова, ответила Барбара. — Я с друзьями и вдруг вспомнила, что ты сегодня вечером улетаешь. Я пришла, только чтобы попрощаться с тобой. — И она так энергично взмахнула рукой, что не удержалась и упала на свободный стул.

Бретт наклонилась к матери и почувствовала резкий устоявшийся запах алкоголя.

— У тебя все в порядке? — с нетерпением спросила Бретт.

— Конечно. Я просто не удержалась и все, — возразила Барбара.

Она посмотрела на Бретт и впервые в жизни поняла, что

ее дочь действительно мила. Она уже давно выросла из возраста «гадкого утенка», однако Барбара не замечала этого. Длинные темные волосы Бретт вились волнами по плечам, а лазурно-голубое трикотажное платье оттеняло изумрудные глаза так, что они казались бирюзовыми. Барбара собралась сделать ей комплимент, как вдруг заметила камею.

— Где ты ее взяла? — завизжала Барбара, указывая на нее. — Это же камея моей матери. Только он мог тебе дать ее! Ты с ним виделась!

— Барбара, успокойся, — вмешалась Лилиан.

— Не лезь, ты организовала встречу с этим ублюдком, я знаю — ты! — кричала Барбара, быстро трезвея, со злостью глядя на дочь и тетку. — Я же запретила. Как ты могла осмелиться? — В бешенстве Барбара обрушилась на Лилиан.

— Барбара, не устраивай сцен, — зло шептала Лилиан.

Служащая оставила свой контрольный пост и подошла к ним.

— Если эта женщина вам мешает, я могу позвонить в службу безопасности, — спокойно предложила она.

— К черту, я не устраиваю никаких сцен. — Барбара повернулась к молодой женщине:

— Служба безопасности не требуется. Я ненавижу его! Я ненавижу его, и вы это знаете! — кричала она на Бретт и Лилиан.

— Ну и что из этого? — сказала Бретт. — Я прожила почти восемнадцать лет с твоей слепой ненавистью к человеку, который на самом деле оказался добрым. Мне запрещалось спрашивать о нем, даже имя его произносить, а ты никогда не объясняла почему — никогда! Ты ничего не рассказывала мне о твоей матери или моем отце. Ты увезла меня от Брайана, и если б не ты, Захари сейчас не был бы в тюрьме. Я ощущала себя сиротой, а ты не придавала этому никакого значения. — Слезы тихой злобы и обиды душили Бретт.

— Пожалуйста, нельзя ли прекратить? Вы беспокоите других пассажиров. — Служащая одернула свой красный форменный пиджак, повела плечами, стараясь казаться более официальной.

Барбара вздрогнула, не ожидая атаки Бретт.

— Ты не знаешь, что ты говоришь! Моя мать умерла, как и твой отец. Он умер еще до того, как ты родилась! — Теперь Барбара вся тряслась от злости. — Захари был дурак! А Брайан — я расскажу тебе о Брайане! Мы были удобной ширмой для него, и все в Голливуде это знали — все, кроме меня. Брайан Норт, секс-символ телевидения, был «голубым»! Однажды он думал, мы уехали на уикэнд, но я решила вернуться раньше. Я нашла его в ванне с тремя юношами. Я доверяла Брайану, а он…

Сотрудник авиалинии кивнул своему сослуживцу за стойкой, чтобы тот позвонил в службу безопасности. Бретт ухватилась за спинку стула, сдерживая дрожь пальцев.

— Ты врешь! Если Брайан

был таким ужасным, почему ты носишь его имя? Ты хочешь, чтобы все вокруг «выглядели хуже тебя.

— Потому что он был звездой! И не разговаривай так со своей матерью!

— Барбара, несколько лет назад ты запретила называть тебя матерью, а перестала быть матерью задолго до этого. Ты всю жизнь скрывала моего отца, а теперь говоришь, что он умер! Кто он — или ты сама не знаешь?

Барбара упала в кресло и трагическим голосом сказала:

— Ты не можешь так разговаривать со мной.

Объявили об окончании посадки в самолет до Парижа. Бретт и Лилиан оглянулись и увидели, что зал опустел.

— Барбара, ты хотела уничтожить все, что имело для меня смысл. Я больше не позволю тебе этого. Я уезжаю в Париж и хочу создать что-нибудь в своей жизни, потому что у меня нет намерений закончить ее так же, как ты.

— Тогда лучше перестань встречаться со своим дедом, — ответила Барбара.

— До свидания, Барбара.

И Бретт вместе с Лилиан поспешила из зала ожидания. Бретт трясло, но она не хотела, чтобы мать заметила это. А Барбара, ошеломленная, наблюдала, как они скрылись в самолете. Затем она обернулась и оказалась лицом к липу с охранником в форме.

— Если ты до меня дотронешься, я подам на тебя в суд, — прошипела она и трясущимися руками достала из сумочки маленькую коробочку без этикетки.

Бретт приняла совет Малколма. Более двух лет в Париже она погружалась в свой новый мир и одержимо работала, сделав огромное количество фотографий. Она тайно переправила через континент свой красно-вишневый «пежо», подаренный ей тетей Лилиан на восемнадцатилетие. Встречалась с людьми и запечатлевала свое понимание мира на пленке.

Она снимала не только модели современнейшей моды, но и обветренные лица баскских рыбаков, и лица механиков, ставшими жесткими в условиях Северного моря, и лица изнеженных туристов — все открывалось перед камерой, словно умиротворенное и успокоенное величием ее глубокого взгляда.

Благодаря дружеским зарубежным связям, приобретенным Лилиан во время пребывания за границей, для Бретт были открыты все двери. Она побывала на виноградниках Бургундии, каталась на лыжах в австрийских Альпах с виконтами и герцогинями. Она чувствовала себя как дома на великолепных пляжах Монте-Карло, и в деревне Ноттин-гемшир.

За два года странствований Бретт получила больше знаний, чем ей дали бы четыре года учебы, а к диплому она никогда не стремилась. Теперь, в свои двадцать лет, с высоты своей юности и таланта, она жаждала увидеть свою работу на обложках журналов. С усердием она обходила каждый журнал Парижа, Лондона и Милана, однако ее работу приняли только в каталог по материнству в Мюнхене. Художественные директора, ответственные за оформление, почти по-университетски неистовствовали по поводу ее снимков.