Страсть под луной
Шрифт:
— Кто в течение трех лет копался в золотой пыли и посылал все деньги семье в Канзас, оставляя себе ровно столько, чтобы не умереть с голода? И кто сумел в первый же день нашей удачи намыть столько золота, что немедленно послал денег на дорогу твоим братьям?
Дру неловко заерзал на стуле. Он знал, что этот спор он проиграл.
— Это сделал ты, Калеб.
— А кто покупал твой скот по сто долларов за голову, чтобы прокормить старателей? А кто следит за тем, чтобы у тебя в доме всегда была еда, кто контролирует, чтобы тебе вовремя поставляли все необходимое, в то время как вся округа ждет прихода грузовых фургонов по несколько
— Все это делаешь ты, — жалобно пробормотал Дру. — Но я думал, что мы помогаем друг другу ради нашей давней дружбы. Мне и в голову не приходило, что все свои добрые дела ты заносишь на мой счет, чтобы взыскивать по этому счету всю оставшуюся жизнь!
— Бога ради, Дру. Я не видел свою единственную дочь уже десять лет! Стоило мне отправиться на Запад искать золото, как эта женщина развелась со мной и вышла замуж за человека, перед которым у меня на глазах вертела хвостом одиннадцать лет. И вот теперь эта стерва пытается выдать мою дочь замуж за какого-то там аристократа, который, конечно, соответствует ее представлениям о том, каким должен быть муж моей дочери, — добавил Калеб с горечью в голосе. — Она хочет заставить мою девочку жить по своим мерзким меркам! Однажды я сказал, что эту женщину мне послал ад, чтобы мучить и терзать меня. Похоже, она опять хочет приняться за старое.
Дру и раньше приходилось слышать подобные тирады, когда под воздействием алкоголя и жалости к самому себе Калеб плакался на свою жизнь.
В тяжелые времена, когда богатство, казалось, ускользало от них, Калеб вытаскивал бутылку вина и топил в ней свои разочарования. В такие минуты он проклинал свою бывшую жену за ее коварство. Гвен не стала дожидаться его возвращения. Она собрала необходимые документы и добилась развода, одному Богу известно, под каким предлогом. Когда Калеб приехал в Силвер-сити, его ожидало письмо. История была действительно неприглядной, и во время запоев Калеб своими рассказами о предательстве и жестокости бывшей жены способен был кого угодно вывести из равновесия.
— Я хочу увидеть свою маленькую девочку, свое дитя, до того, как она выйдет замуж за этого прохиндея, — заявил Калеб, пристально глядя на Дру. — Она мое единственное сокровище. Если ей угодно выйти замуж за этого типа, я дам свое благословение, но не раньше той минуты, когда лично увижу ее.
— Тогда садись на корабль до Каунсил-Блаф, затем на поезд до Чикаго и езжай, повидайся с ней сам, — предложил Дру.
— Черт подери, я не могу, потому что эта ведьма специально сообщила мне о свадьбе только что, не оставив никакого времени на поездку. Она решила доконать меня во что бы то ни стало. На твоей же стороне молодость и изобретательность. Если кто-то и сможет добраться в Чикаго до начала свадьбы, — так это ты. А я буду твоим должником до конца своих дней.
Едва возникло опасение, что Дру отвергнет просьбу Калеба, тот использовал самое верное средство — воззвал к чувству долга молодого человека. Дело в том, что, подобно Вонгу, Дру был исключительно преданным и верным своему слову. Но он умел хорошо скрывать свои чувства.
— Виктория для меня все! — умоляюще говорил Калеб, не сводя карих глаз с загорелого лица Дру. — Я просто хочу увидеть ее, убедиться в том, что она счастлива. Разве это так много — ведь я был лишен возможности видеть ее в течение последних десяти лет! Я оплачу все расходы! — В качестве последнего аргумента Калеб развернул неподписанную телеграмму, которую комкал
— Может быть, это повлияет на твое решение. Погляди, кого подыскала моя бывшая жена в мужья нашей дочери…
Дру прочел телеграмму и нахмурился при виде имени жениха. Надо же — тот самый человек, который надул его при продаже скота, — высокомерный денежный мешок, которому принадлежал огромный скотный двор рядом с железнодорожными складами! Дру ненавидел тупого, наглого Хуберта Каррингтона Фрезье-младшего до сих пор. Мысль о том, что дочь Калеба выйдет замуж за этого мошенника, омрачила его настроение.
Калеб, не отрываясь, глядел на Дру, безмолвно призывая того согласиться. Он был суров и в то же время объят отчаянием.
— Но ты же понимаешь, что если я выкраду Викторию, то твоя бывшая жена начнет преследовать тебя, — проворчал Дру.
Слабая усмешка тронула губы Калеба. Она становилась все шире и наконец стала похожа на улыбку самого дьявола.
— В том-то и дело. У меня в запасе несколько словечек, припасенных для этой особы, и я хочу швырнуть их ей в лицо здесь, в гостиной моего роскошного отеля. Я очень давно жду того момента, когда смогу сказать ей все, что о ней думаю. А сначала я посмотрю, как ей понравится, когда у нее отнимут дочь. Пусть теперь она побудет в моей шкуре.
Дру встал с кресла, расправил широкие плечи и прошел по комнате, чтобы плеснуть в бокал бренди. Эта “охота на гусей” была ему смешна. Но он был готов в ней участвовать — ради Калеба. Слабостью Дру была жалость к бездомным собакам и любовь к безнадежным делам. Хотя он был предан своей семье и друзьям, но женщинам пока не удавалось использовать эту черту его характера. Дру хорошо знал, что большинство женщин в этой части страны сделают и скажут что угодно, лишь бы присосаться к богатому мужчине, нажившему состояние на добыче золота. Его отношения с женским полом до сих пор были неглубокими и недолгими, никакие узы его ни с кем не связывали. Свое сердце он хранил для братьев и для Калеба.
— Эта женщина лишила меня дочери и, вероятно, настроила ее против меня. Тори даже не отвечает на мои письма, — пробормотал Калеб. — Пожалуйста, Дру. Я умоляю тебя! Я хочу рассказать дочери свою часть истории. Нет сомнений, что Гвен забила голову Тори ложью, просто чтобы обелить себя. Я не хочу уйти в могилу, презираемый собственной дочерью…
Сентиментальный тон Калеба задел в сердце Дру самые чувствительные струны. То, что они обсуждали, было — куда ни кинь — самым обыкновенным похищением, но в свете случившегося с Калебом это не выглядело преступлением. И, Боже правый, если Калеб хочет увидеть свою дочь, он ее увидит!
— Хорошо, друг. Я привезу Викторию, если это для тебя так важно…
Калеб неожиданно выхватил бокал с бренди из рук Дру и сунул взамен несколько увесистых золотых слитков.
— У тебя нет времени для болтовни. Ты должен лететь, а не идти! Надеюсь, что ты попадешь в Чикаго раньше, чем Тори выйдет замуж.
Калеб подтолкнул Дру к двери, а тот, взвешивая слитки на ладони, поглядывал на Калеба:
— А что делать, если я опоздаю и свадьба уже будет сыграна?
— В любом случае привези Тори ко мне, — требовательно произнес Калеб. — Я хочу провести хоть немного времени со своей дочерью. Это мой последний шанс. — Он постоял рядом с открытой дверью. — И еще одно, Дру. Может быть, Тори попросит тебя рассказать о том, как живут люди в этих диких краях.