Страшила
Шрифт:
– Не ходите. Не ходите туда, Браги из Шидама! Не убивайте дракона! – Произнесла она это шепотом. Огр стрельнул глазами в зал. Никто ничего, кажется, не слышал.
– Почему?
– Просто поверьте. Нельзя этого делать.
– Почему?
Ципи сдвинула брови, закусила губу, с большим трудом держа себя в руках.
– Вам сказали, что дракон похитил меня?
– Была такая версия. Теперь я вижу, что она неверна.
– Вначале так оно и было. Поехала я в горы, как часто делал раньше. Одна. Прогуляться. Проветриться. Месяц назад… Добралась до Сондкемского перевала, свернула в сторону от дороги,
– Ну.
– Это был княжий кастелян, Тордак. Прихвостень. Слизняк и гад!
– Прихвостень чей, позвольте узнать?
– Сестрицы моей, Дрипи. По ее приказу они выследили меня на горной тропе. Вероятно, у них и не было умысла убивать меня. Сестрица любит растягивать удовольствие надолго, поверьте. То, что со мной случилось, было очередным «показательным уроком», как Дрипи это называет… Я не стала бы жаловаться отцу, она знает. Просто приползла бы во дворец спустя два дня. В крови, избитая, голодная. Сказала бы, что на меня напали разбойники. Какое бы удовольствие это доставило бы Дрипи! Я знаю. Раньше она проделывала похожие штучки, но не в таких масштабах…
– Но во дворец вы не вернулись, – сказал огр.
– Нет. Меня спас дракон. Не было это похищением, как многие думают. Я лежала, в крови, не в силах встать – так отходили Тордаковы подонки меня своими дубинками. На несколько минут потеряла сознание, затем услышал шум крыльев. Чья-то огромная лапа подняла меня с камней. Затем я очнулась вновь, уже в пещере… С драконом наедине.
– Понимаю.
– Что вы понимаете? Что? – прошипела княжна.
– С подобным я сталкивался.
– Этот дракон – единственное существо, которое отнеслось ко мне по-человечески!
– То есть?
– А говорите, что понимаете!
– Не кричите, здесь много народа. Если, конечно, намерены сохранить инкогнито.
Ципи отдышалась от нового приступа ярости. Должно быть, сестрица ее просто вулкан, подумал Браги.
– Дракон… Он не чудовище. Его нельзя убивать! Неужели не понимаете? Да, я рассказываю вам историю бедной княжны, которая с младенчества страдала от террора своей сестры-близняшки. Дрипи всегда была сильнее. Она полна ненависти. Любит причинять боль, устанавливать всюду свою власть. Наш отец потакал ее капризам, смотрел только на нее, мимо меня! Теперь я вовсе перестала существовать для него.
– Но он же ищет!
– Формальность. Ему было бы легче спихнуть все на дракона. Дракона убьют, меня, вероятно, прикончат втихаря, чтобы устранить помеху. Я помеха. Дрипи хочет править этими землями. Она ничего от меня не скрывала.
– Почему же вы с отцом своим не пытались говорить начистоту?
– Это кажется легким со стороны. По-правде… Словом, единственная его любовь после смерти нашей матери, это Дрипи. Милая, обожаемая дочурка, которой ни в чем не отказа. А я только тень, бледное отражение, у которого нет шансов на будущее. Моя смерть не будет для Жинда трагедией. Дрипи позаботится, чтобы все было красиво. Рыцарь победит дракона, так? Но девицу не спасет, потому что коварное чудовище убило ее прежде, чем храбрый воитель прикончил его. А кобольды извлекут
– У дракона вашего… есть сокровища? Не скрывайте ничего. Кобольды не узнают. Слово чести.
– Есть. Пещера, где мы живем, издавна принадлежит ему. Но здесь он не был много столетий, дракон стар. Так случилось, что, возвращаясь из дальних краев, он увидел меня. Так и подобрал. Без него я бы, верно, умерла.
– Размер клада?
– Велик. Кобольды не откажутся от такой добычи, вас используют, чтобы набить карманы. – Княжна ломала пальцы. – Если вы раните дракона и погибнете сами, кобольды напустят на него свою дружину, чтобы докончить вашу работу… Что скажете?
Огр обглодал очередную косточку и бросил ее в корзину.
– Скажу, что вы просто пытаетесь взять меня на жалость. Откуда я знаю, что вы говорите правду? Что вы именно Ципи, а не Дрипи? Откуда?
– Разве вы не верите? – побледнела девушка.
– Нет. По крайней мере, пока. История ваша, что и говорить, имеет свойство разжигать в сердце праведный гнев. Я – рыцарь, призванный волею судеб помогать страждущим, попавшим в беду. Но я не бросаюсь в авантюру лишь только мне свистнут, Ципи или как вас там. Прошло то время.
– То есть, я лгу? – Глаза княжны стали узкими, словно прорези в забрале шлема.
– Не имею представления. Какова ваша цель? Ладно. Допустим, я нарушу свое слово и наплюю на договор. Допустим. Дальше что?
Ципи сглотнула.
– Поймите, благородные странствующие рыцари не питаются свежим воздухом и солнечным светом, – ухмыльнулся огр. – В особенности, такие, как я. В нынешние времена, когда все дорожает, рыцари переходят на коммерческие отношения. Доблесть очень часто измеряется в монетах.
– И вы торгуете ею, своей доблестью?
– Нет. Я подстраиваюсь под обстоятельства.
– Подстройтесь и сейчас, – сказала Ципи. – Помогите мне. Уезжайте из Людогорска.
– Нет. И не просите. Исключено.
– Мы с драконом дадим вам выкуп. Большой. Сколько вам обещали кобольды?
– Коммерческая тайна.
– Сундук с золотом вас устроит? – со льдом в голосе спросила княжна.
– Не все просто, госпожа. Есть рыцарское слово. Я дал его. Дал, не подписывая бумаг. Договор можно разорвать, но слово обратно не возьмешь… Как видите, не все измеряется деньгами.
– Вижу. Значит, намерены драться с Перелигиором?
– Кем?
– Так зовут моего дракона.
Ципи встала, чтобы уйти.
– Подождите.
Княжна обернулась. Устало опустила плечи.
– В конце концов, я знала, что так и будет… – прошептала она. – Никогда и ниоткуда нет мне помощи… Никто меня всерьез не воспринимает.
– Не надо излишне драматизировать, – сказал Браги. – Дело и впрямь серьезное, как я посмотрю. Княжна, обиженная судьбой в лице злобной сестры-близняшки, хочет защитить дракона, который стал ее единственным другом. Это можно понять, хотя мне не очень верится в подобные нежные отношения… И вот однажды обиженная княжна направляет дракона на город. Чинит урон торговле, нагоняет страху. В общем-то, ее совершенно не волнует, что кто-то из тех, кто всю жизнь горбатится, чтобы сколотить копейку, по миру пойдет после подвигов ее любимого дракона. Или же погибнет в пламени. Солдат. Торговец. Случайный прохожий.