Чтение онлайн

– Ее здесь нет.

– Не важно. Закон есть закон.

Синглтон снял с вешалки видавшую виды бейсболку с обвисшим козырьком и нахлобучил себе на голову, отчасти желая подать пример, но больше потому, что в борьбе с надвигающейся плешью давно уже брил голову наголо. С копной волос он бы еще вышел на солнце Аризоны, но теперь приходилось принимать меры предосторожности даже в ноябре.

Джефф, уже одетый и в парусиновом кепи, сердито протопал за дверь. Пока Синглтон запирал магазин, он раз

десять успел возвести глаза к потолку, как если бы они опаздывали на поезд.

Они направились к заброшенному, разросшемуся скверу. Джефф дулся и молчал.

– Давай, кто первый добежит! – предложил Синглтон.

– Чего?!

– Что слышал. Бежим до фонтана. Спорим, я тебя обставлю? Кто отстал, тот покупает содовую. Идет?

– Идет!

Казалось, невидимая рука отпустила скрытую внутри мальчика пружину. Он рванул с места и во всю прыть пустился по улице к купе неухоженных деревьев и кустов. В его мелькающих ногах и руках чувствовалась неиссякаемая подростковая энергия.

Синглтон последовал за ним, даже не ускорив шага, размышляя над тем, что же дальше.

Парнишка в таком возрасте, когда нужно время от времени говорить с отцом по душам. Но отца-то ведь нет. Правда, есть дядя, и тот делает, что может, чтобы заменить отца, но по какой-то причине Джефф не желает обсуждать с ним свои проблемы. Выходит, остается он. Но как начать такой разговор? Он никогда этим не занимался. У него и детей-то никогда не было.

У фонтана поджидал Джефф. Он раскраснелся, запыхался и выглядел еще более сердитым.

– Ты вообще не бежал! Даже не пытался меня обогнать. Почему?

Синглтон примостился на каменном парапете фонтана, который уже несколько лет не функционировал. Круглая чаша была забита опавшими листьями, по бокам разрасталась изумрудная поросль мха.

– Потому что пробежаться надо было не мне, а тебе.

– Чего это вдруг? – спросил Джефф озадаченно. – Я не собирался носиться как угорелый!

– Когда станешь взрослым, будешь таким способом снимать стресс, – усмехнулся Синглтон, надеясь, что тон взят правильный. – Видел, сколько народу бегает по утрам и вечерам? Можно еще пойти в гимнастический зал, на тренажеры.

– И что, помогает? – удивился мальчик и прищурился на него из-под козырька кепи. – Вот чудно!

– Ничего чудного. Когда человек под стрессом, в голове у него как будто что-то заклинивает, и он не замечает, как меняется. Совершает нелепые поступки, злится без причины. Оставаться таким вот заклиненным опасно, потому что можно пойти вразнос и наделать дел.

– Например?

– Например, наговорить гадостей тому, кто этого совсем не заслуживает. Или разбить хорошее, почти новое устройство только потому, что игра не по душе. Можно даже ввязаться в драку и выйти из нее с разбитой физиономией.

– Ну

и подумаешь!

– В самом деле подумаешь, и не раз. С первого взгляда видно, что такой грубиян совсем не крутой, а, наоборот, слабак, потому что не владеет собой. Такого никто не уважает.

– Значит, надо бегать в парке или идти на тренажеры?

– Это лучше, чем портить людям настроение и восстанавливать их против себя. Умный снимает стресс, а дурак продолжает свое.

– А может, человеку нравится быть заклиненным, – угрюмо буркнул Джефф. – Может, он в таком настроении.

– Стресс – дело житейское. Все мы порой ему поддаемся, и ничего страшного в этом, по сути дела, нет. Разница между умным и дураком состоит в том, что умному достаточно понять, что с ним происходит. Он хочет – и умеет – возвращаться в норму. Ему больше по душе быть рассудительным и спокойным, потому что умение владеть собой – это заслуга, это взрослое, зрелое качество, и, уж ты мне поверь, это по-настоящему круто. Куда круче, чем изливать свое плохое настроение на других, как капризный малыш.

– А если человек бегает, бегает – и ничего. Если у него не получается вернуться в норму? Что тогда?

– Тогда лучше всего поговорить с кем-то близким и разобраться, что с тобой происходит. Тогда и дело пойдет.

– А если все равно не пойдет? – Джефф столкнул камешек с парапета в фонтан.

– Пойдет как миленькое. Вот если, к примеру, поговорить с мамой…

– Ну, нет! – Он нагнулся, набрал камней и начал бомбардировать ворох сухих листьев в чаше фонтана. – Ни за что!

– Ну, не с мамой, так с кем-нибудь мужского пола. С дядей, например.

Мальчик отрицательно покачал головой, глотнув с таким трудом, что горло у него судорожно дернулось.

– Тогда… – медленно продолжал Синглтон, стараясь попасть в нужное русло, – тогда с другом.

– И что будет?

– Ну… я не знаю. Друг может подсказать выход… подбросить идею…

– Как исправить дело? – с горечью подсказал Джефф. – А если ничего уже не исправишь? Тогда что толку с кем-то это обсуждать?

«Нет, – подумал Синглтон, – с тонким подходом мы никогда не доберемся до сути. Пора брать быка за рога».

– Слушай, Джефф, я знаю, что последняя пара недель стала для вашей семьи нелегким временем. В ноябре ты лишился отца, и с тех пор каждый год в этом месяце чувство потери камнем лежит у тебя на душе. Не знаю, что именно ты испытываешь – может, негодуешь, что отца с тобой больше нет. Что ж, это и в самом деле веская причина для негодования. А может, злишься на мать и дядю за то, что они…

– На них я совсем не злюсь! – перебил Джефф, и голос его поднялся до звонкой истерической ноты.

Что ж, и то хорошо.