Странники
Шрифт:
Прозрачное световое образование в центре пустого помещения чуть замерцало, очертания его поплыли и растворились. На полу оказалось круглое перламутровое яйцо размером с голову. Через секунду и оно распалось, как расплылось в воздухе, образовало сферическую форму, наполненную хаотично плавающими прозрачными пылинками.
"Приветствую тебя, Авелий", - прозвучало в мозгу белого додона.
"Здравствуй, мой друг мнемоник", - ласково ответил тот.
Ему было приятно общаться с мнемоником, единственным представителем всех настоящих и бывших рас Вселенной, который владел наиполнейшим образом ментальным общением племени звёздных путешественников.
"У тебя печаль
"Ты читаешь в моей душе".
"Ты хочешь открыть тайну своего врага".
Да, он хочет знать тайну Рушера и уязвимое место Кийана.
"Я окажу тебе эту последнюю услугу, но мы попрощаемся навсегда, потому что на это уйдут все мои силы".
Печаль в душе Авелия и ощущение конечной станции на бесконечно-долгом пути додонов.
"Тогда зачем оно тебе?"
"О, если бы я знал! Игрушкой каких сил я являюсь".
Додонов больше нет, так за какие ценности сражается Авелий? Его враг Кийан? Нет, это Уиллу враг Рушер. Так получилось, что они с Кийаном остались последними цветами на длинной лиане времени звёздного народа. Может, впереди ещё половина вечности, но некому населять её жизнью, и галактические расы будут медленно вырождаться, потому что нет ничего вечного, кроме додонов и Времени. Так разве не конец?
Этого мнемоник не знал - на этот вопрос не было ответа в душе Авелия. Он мог лишь создать для своего друга великолепную картину ложного будущего, в которой совершенно неведомым путём восстанут из пепла небытия все души додонов, вернётся слава Искателей-первопроходцев, и Предтечи будут снова продолжать свою работу расширения Вселенной, образования из холодной, тёмной, неживой материи, рассеянной во мраке, новых скоплений светил - галактик и заселять их планеты жизнью. Так они будут крутить колесо воплощений, работая с Живыми Душами и создавая капли новых, которым зреть и зреть, переходя от рождения к рождению. И так навеки. Но Авелию это не нужно - он не хочет жить иллюзией. Он хочет поймать в эту сеть маленькую жестокую душу Калвина, тонкого прокола в чёрной броне Кийана.
"Да, мой друг", - согласился Мнемоник на последнюю работу в своей жизни.
Тогда белый додон осторожно взял в руки вновь закуклившийся кокон мнемоника и вышел с ним прочь под печальную песню дворца, который прощался со своим гостем.
Глава 13
– Калвин, я хочу с тобой поговорить, - раздалось в безмолвии пустоты, среди которой парил Рушер.
– С чего бы это?
– отозвался тот.
На том конце "провода" чуть помолчали, затем снова заговорил "голос", в котором ощущалась глубокая усталость и печаль:
– Мы только зря уничтожаем миры. Давай перенесём сражение за пределы галактик.
– Ты думаешь, это чем-то поможет?
– глумливо осведомился Рушер, - Те сотрясения пространства, которое мы избрали своим оружием, эхом докатятся до самых дальних уголков Вселенной и всё равно породят массу инерционных катаклизмов. Или предлагаешь тратить Силу на их нейтрализацию? Хочешь - трать. Я не буду. Это тот же проигрыш, только более идиотский. Не думай, что я стану потакать твоим лживым принципам и делать вид, что я более гуманен, чем есть. Поздно, Уилл, я предлагал тебе мирный и достойный путь. Но ты так дорожил своей персоной, так хотел выглядеть победителем перед глазами Джамуэнтх, что поставил на кон будущее всего этого мира. Ты разрушитель, Уилл, не я!
В холодном голосе Рушера проскальзывают нотки удовлетворённости: всё,
– правда, якобы, на его стороне! Философ, альтруист, наивный мечтатель, идеалист! Как ханжа-святоша, верит в то, что все силы мироздания соберутся и сплотятся за его спиной, как рыцаря добра и света! И получил отпор от додонов, такой уверенный в своей несомненной правоте и в том, что милосердие есть истинно додонская черта! Идиот! Додонов отличает жизнелюбие, но не справедливость! Когда ты, Валентай, наберёшься ума?..
– Пусть эта битва будет битвой исключительно между нами двоими, - великодушно предлагает тот.
– Ты дрейфишь, дружок, - небрежно бросает Рушер.
– Понял, с кем связался и элементарно трусишь. Ты всегда был слабее, и я всегда бил тебя.
Он чувствует слабость Авелия, почти держит руку у его горла, потому что знает: его братцу, обмороченному додонскими бреднями, чужда бессмысленная бойня - как раз то, чего Кийан и Рушер не боятся. Это сильный козырь, оба знают, что они тут на своем поле. И это решит исход битвы, о чем Рушер и говорил Уиллу. Сдавайся, Авелий, пока не поздно, потому что дальше война пойдёт в области молодых миров, которые братец создал последними - там ещё только зреют цивилизации. Ты, Авелий, будешь убийцей своих собственных детей!
Авелий это понимает, у него нет иллюзий относительно того как движется мысль Кийана - всегда к личному превосходству над тем, кого он ненавидит. Он много соперничал с Пространственником, когда был его сыном, создавал изощрённые миры, полные немыслимых противоречий, экспериментировал с формами, манипулировал скрытыми резервами мироздания. Он всегда с кем-нибудь сражался и кого-то стремился затмить. И оба знают это, потому что долог был их путь от истоков Времени и до сего момента. Они открыты друг другу и знают слабости друг друга, и это делает одного уязвимым, а второго - победителем, о чём и говорил Авелию Кийан! Намекал, деликатно подсовывал мысль, чтобы не уязвить лишний раз потомка Пространственника намёком на то, что тот слабее брата! Но теперь игра идёт по другим правилам, и ты в ней проиграл, Авелий. Кийану достанется потрёпанная Вселенная.
– Не говори потом, что я не предлагал, - последний жест бессилия со стороны Авелия, и он исчезает.
Существо по имени Рушер усмехается. Он должен торжествовать унижению врага, но отчего-то чувствует лишь гнев. Его пытались провести! Купить на мелкие посулы! Нет, братец, ты не знаешь что такое война и кто таков Кийан!
Вокруг одиноко висящего в кромешной пустоте человека собираются призрачные тени. Четыре больших фигуры окружают его - четыре существа, которых он называет Синкретами. Их лица выражают радость - сейчас они вступят в битву, от которой Владыка долго их удерживал.
Позади каждого Синкрета множится войско, вырастают чудовищные воины, у каждого на свой лад, на его выбор.
Синие ледяные драконы, призраки дальних космических рубежей, чудовища-умертвители, дыханием останавливающие движение молекул, тормозящие электроны на их вечных орбитах, превращающие материю в тёмный прах - они создания убийственного гения Кийана. Это войско Фортисса, синей химеры.
Убийцы солнц и гасители термоядерных реакций, энтропийные плащи - лоскуты первобытной тьмы и чёрные призраки конца Вселенной. Это мраки - измышление дикой фантазии додона-отщепенца, его игра с запредельными материями мироздания. Войско Стиассара.