Странники Гора
Шрифт:
– Скоро рассветет, – заметил он, отправляя в рот следующую порцию.
Я кивнул. Камчак наклонился над парапетом и, вглядываясь во что-то, весь подался вперед. Широкоплечий, массивный, он, казалось, готов был нырнуть в окутывающую нас темноту. За последние четверть часа он даже не шевелился, замерев как изваяние.
– Я бы рекомендовал, – заметил Гарольд, – сначала моей тарнской эскадрилье облететь стены вокруг дома, чтобы их арбалетчики разрядили свое оружие, и сразу затем дать сигнал нашим
– Но у нас нет эскадрильи, – напомнил я.
– Это главный недостаток в моих рекомендациях, – согласился Гарольд, дожевывая кусок мяса. Поэтому я их и не даю.
Я вздохнул и обернулся к командиру сотни, отвечавшему за людей, которых я научил пользоваться арбалетом.
– Прошлой ночью тарны оставляли крепость или прилетали? – спросил я.
– Нет, – ответил командир. – Птиц не было.
– Вы уверены?
– Ночь была лунной. Никаких птиц в небе мы не заметили. Но, – добавил он, – по моим подсчетам, на башне должны находиться три или четыре тарна.
– Не дайте им улететь.
– Мы постараемся этого не допустить.
Небо на востоке слегка посветлело.
Камчак все ещё стоял не шевелясь.
Я слышал, как воины на улицах начали потихоньку переговариваться; до нас доносился едва уловимый лязг оружия.
– Смотрите – тарн! – закричал один из стоящих на крыше.
Высоко в небе показался крошечный, не больше черной точки на сереющем небосводе, силуэт птицы, летящей по направлению к дому Сафрара.
– Приготовиться к стрельбе! – бросил я арбалетчикам.
– Нет, – остановил Камчак – Пусть сядет.
Арбалетчики держали оружие наготове, и тарн, долетев до главной башни дома Сафрара, на мгновение завис над самым её центром и тут же, сложив крылья, камнем упал вниз, вновь расправив крылья за секунду до падения на крышу башни, все это время держась вне пределов досягаемости наших стрел.
– Сафрар может ускользнуть, – сказал я Камчаку.
– Он не ускользнет, – возразил Камчак. – Его жизнь принадлежит мне.
– Кто наездник, не заметил? – спросил я.
– Ха-Кил, наемник, – ответил Камчак. – Прилетел сторговаться с Сафраром. А ведь я мог бы заплатить ему больше того, что предложит Сафрар, поскольку у меня в руках уже сейчас находится все золото и все женщины Тарии, а к наступлению ночи у меня в цепях будут сидеть и все остатки воинства самого торговца.
– Нужно действовать осторожно, – предупредил я. – Тарнсмены Ха-Кила все ещё могут нанести нам серьезный урон.
Камчак не ответил.
– Тысяча тарнсменов Ха-Кила, – вступил в разговор Гарольд, – ещё до захода солнца снялась с места и взяла направление на Порт-Кар.
– Но почему? – удивился я.
– Им хорошо заплатили за то, что они уже сделали, – пожал
– Значит, Сафрар остался один, – подытожил я.
– Сейчас он гораздо более одинок, чем ты думаешь, – заметил Гарольд.
– Что ты имеешь в виду? – не понял я.
– Скоро сам увидишь, – пообещал Гарольд.
Небо на востоке заметно посветлело, теперь я уже мог различить даже лица людей внизу на мостовой, готовящих для штурма длинные лестницы и веревки.
Очевидно, уже скоро штурм башни будет идти полным ходом.
Дом Сафрара был окружен тысячами воинов. По численности они превышали защитников башни по крайней мере раз в двадцать. Сражение, конечно, обещало быть жестоким, но уже с самого начала исход его ни у кого не вызывал сомнений – особенно теперь, когда тарнсмены Ха-Кила, получив причитающееся им золото, не замедлили оставить город.
– Ну что ж, – прервал наконец молчание Камчак. – Я уже и так слишком долго ждал крови Сафрара из Тарии. – С этими словами он поднял руку, и стоявший рядом с ним воин немедленно поднялся на огибающий крышу каменный парапет и, поднеся к губам полый рог боска, наполнил все вокруг протяжным звуком.
Я думал, что это сигнал к атаке, но никто из воинов внизу не двинулся с места.
Мало того, к моему полнейшему изумлению, ворота, ведущие внутрь двора дома Сафрара, открылись и из них появились неприятельские воины с оружием наизготовку и с большими матерчатыми мешками в руках. Под внимательными взглядами воинов народов фургонов охранники один за другим стали подходить к длинному, установленному у ворот столу, на котором лежали массивные слитки золота.
Каждый по очереди прятал золотой слиток в свой мешок. Никто из тачаков их не только не останавливал, но, наоборот, воины Камчака молча расступались перед стражниками, давая им дорогу. Как я узнал позже, тачакские воины даже сопровождали их до городских ворот: четыре горианских Стоуна золота, а именно столько весил каждый слиток, – это целое состояние.
Я был потрясен: под нами по улице проходили новые и новые охранники дома Сафрара.
– Я… я ничего не понимаю, – признался я Камчаку.
– Пусть Сафрар из Тарии погибнет от золота, – не оборачиваясь и продолжая пристально наблюдать за обнесенными забором строениями, сказал он.
Только тут я с ужасом осознал всю глубину его ненависти к тарианскому торговцу.
Один за другим появлялись из ворот воины, один за другим исчезали со стола слитки золота. Сафрар умирал, оставаясь в полном одиночестве: охранники его выстроились в очередь, чтобы получить плату за предательство. Золото, которое он платил своим охранникам, не смогло купить ему сердец этих людей.