Странник
Шрифт:
— Да.
— Прекрасно, просто замечательно!.. Но запомните, — Лев Натанович резко перегнулся через стол и схватил Ивана за плечо. Не окажись пожилым господином в костюме с галстуком, бородкой и честно нажитым брюшком под вязаной жилеткой, показалось бы что Щаранского охватил приступ немотивированной агрессии. — Запомните, Алёну я всегда полагал своей приемной дочерью. И если вы её обидите!.. Вы понимаете, Иван Андреевич?
— Очень хорошо понимаю, — не дрогнув сказал Ваня, осторожно сняв руку адвоката. — Я знаю кто вы такой на самом деле. Вернее, кем были в не столь отдаленном прошлом. Заканчивали
— В составе коллектива авторов, — отрезал Щаранский и сел обратно в плетеное кресло. — Вы, оказывется, любознательный молодой человек, Иван. Ну так что же, будем дружить домами?
— Будем, — решительно сказал Ваня.
— Наконец-то, — вздохнула филологесса. — Родственные души нашли друг друга. Лев Натанович, отчего вы раньше-то молчали?
— Оттого, отчего и вы, Алёнушка. Никто никому не доверял. Иван, я жду объяснений. В какую скверную историю я попал на старости лет?
— Пускай лучше Вячеслав говорит, — Ваня иезуитски улыбнулся, указывая на Славика. — С него всё и началось. Я лишь статист в этом продолжительном спектакле.
— Ничего себе статист, — сказал Щаранский, протянул руку к стоящей на буфете неоткупоренной бутылке «Зеленой марки», снял пробку, разлил по стопочкам. — Вы угощайтесь, чего сидите… Иван Андреевич, Вьетнамская война осталась в забытом прошлом. Вы специально искали сведения обо мне?
— И это тоже. Вы твердо уверены, что хотите знать правду?
— Хочу. Поиск правды — моя профессия. Могу показать адвокатскую лицензию
— Славик?
— Что — Славик?
— Расскажи, черт тебя побери!
Обойти кромешный ад и ужас называемый «государственной машиной Российской федерации», оснащенной тысячами бюрократических шестеренок, клеммами приписок, узлами попилов, соединениями откатов и нитями личной заинтересованности десятков тысяч толсторылых чинуш, прочно оккупировавших построенные за счет обывателя присутственные места, можно было только одним способом — решительным и жестким приказом высочайшего руководства. Не «преемника», способного разве что надувать щеки перед телекамерами, а руководства настоящего, реального, держащего в руках штурвал.
Переполох начался утром 12 марта, в пятницу — сначала последовал звонок с приглашением быть в офисе полпреда по Северо-западному федеральному округу на Петровской набережной. Машина выслана, будьте готовы. Иван решил ехать один — незачем множить сущности без необходимости, ничего экстраординарного не предвидится, скорее всего уточнения по проекту или очередные согласования. Оставайтесь дома, вернусь во второй половине дня.
«Вторая половина дня» обернулась поздним вечером — черный «Ауди» остановился у ворот дачи, высадил Ивана и сгинул в морозной полутьме: в середине марта ночами температура все еще падала до минус десяти. Обеспокоенные затянувшимся отсутствием предводителя, концессионеры встретили его на веранде в полном составе.
— Можно мне водки и соленый огурчик? — смиренно попросил Ваня,
— После твоих рассказов о грозном папе, — моментально отреагировала Алёна, — я предпочту жить в гостинице.
— Жилье организуем, — кивнул Ваня. — Затем. Мне дали понять, что внушение со стороны дома правительства было весомым, Новосибирская администрация приняла к сведению, что мы люди серьезные. На цырлах бегать не станут, но и пытаться идти на конфликт из-за ерунды не решатся. Аттракцион неслыханной щедрости: нам высочайше даровано сто двадцать гектар из местного земельного фонда, между Академгородком и поселком имени Кирова, есть возможность подведения железнодорожной ветки — рядом трасса на Барнаул. Если возмутятся неформальные природоохранные организации, их заткнут. В крайнем случае обеспечим экологов щедрыми благотворительными пожертвованиями — за деньги эти олухи без колебаний объявят, что поголовное истребление амурского тигра есть дело благое и достойное…
— А гринписовцы-то доморощенные здесь при чем? — не понял Славик.
— Придется вырубить часть леса — сам понимаешь, без громких истерик не обойдется. Помните историю с «Новосибирским технопарком», который должны были начать строить еще в 2007 году? Идея успешно заглохла, инвесторы отказались. В этом немалая заслуга проплаченных экологов. Мы можем дать больше… Основное прикрытие проекта — именно технопарк, проект якобы возобновлен. Совсем уж борзеть мы не станем, дополнительно наймем PR-агентов, но риски от этого не снимаются.
— Грамотная пропагандистская компания безусловно необходима, — подтвердила филологесса. — Придется тряхнуть стариной, припомнить чему меня научили в корпорации Google и заняться лично: пускать иностранцев на информационное поле нельзя, они ничего не понимают в нашем менталитете и только хуже сделают.
— Принимается, — согласился Иван. — Трудности во взаимоотношениях с местным населением неизбежны: часть поселка Кирова придется… э-э… Аннексировать. Кое-какие строения будем сносить ради доступа к аномалии. Компенсации, предоставление участков, строительство нового жилья — за счет компании. Наше бескорыстие должно войти в легенду: если государство за снесенный гараж платит обычному гражданину жалкие сто тысяч, то корпорация внесет миллион. За полусгнивший дачный дом постройки пятидесятых годов — тридцать миллионов. Плевать на деньги — главное репутация!
— Не разоримся? — озаботился Славик.
— Даже не обеднеем. Спешите делать добро, как призывал знаменитый доктор Гааз. В конце концов, почему из-за наших глобальных затей должны страдать другие люди? Расположим к себе электорат, Славика вот в депутаты продвинем — я узнавал, стать депутатом городского законодательного собрания стоит копейки: всего триста тысяч долларов плюс чисто номинальное вступление в «Единую Россию». Место в Госудуме подороже — от трех миллионов зеленью.