Чтение онлайн

Еще мы обнаружили трещины на концах гиков, в месте присоединения. Эта задача посложнее. Дядя Док сказал, что он наложит специальное найтовое крепление, и, возможно, щели больше не будут увеличиваться.

Серьезную проблему подкинул нам водонагреватель, он тоже сломался. Никто не может понять, в чем причина поломки. Но как раз сегодня очередь Брайана принимать горячий душ, поэтому мы приложим все усилия, чтобы починить нагреватель. Кстати, о душе — от нас от всех уже давно пахнет океаном! И все вещи на яхте тоже пропахли.

Дядя Стю

зовет меня, чтобы я помогла ему что-то починить, поэтому писать кончаю, до связи, это была Софи: Сьерра-Оскар. QSL. 88.

Качка то бортовая, то килевая.

Тошнит.

Позднее: тошнит.

Позднее: не тошнит.

Море, море, море… Оно дышит, волнуется и бушует.

Ветры завывают от зари до зари. Мы выбились из сил, неся постоянную радиовахту, ловя все радиопередачи. При первом ударе ветра мы взяли грот на рифы, спустили его и закрепили парус так, чтобы сделать его меньше. Только мы начали зарифлять бизань-парус, как вдруг сломался грота-гик. Мы этого очень боялись.

Дядя Док и дядя Стю стянули сломанные концы гика линем, навернули поверх стальную трубу и принайтовили ее к гику. Надеемся, что выдержит.

Ветер гудит в парусах, он то налетает справа, то накреняет «Странницу» слева, сбивая нас с ног. Волны поднимаются все выше, обдавая нас хлопьями пены.

Не знаю, как судить о высоте волн, по-моему, они размером с двухэтажный дом, раньше я такого не могла себе представить. Волны даже нависают над нашими головами.

Мы шли, взяв оба паруса на двойной риф, дядя Док выкрикивал команды, как настоящий морской волк. Рада, что понимаю большую часть его приказов. Нет времени на обдумывание, где находится правый борт или люк или в чем разница между оттяжкой и фалом. Мы просто обязаны это знать. Хорошо, что я знаю «Странницу» от киля до клотика, чувствую, что приношу реальную пользу в нужный момент. Неважно, кто это делает — мальчик или девочка, главное — дело сделать.

Док зовет.

Кругом только ветер и стены воды. Рев ветра и болтанка страшные. Наверное, мы утонем.

Мы принайтовили и закрепили все предметы, имевшиеся на яхте, и так продвигались вперед почти шесть часов, а ветер все крепчал. Теперь он дует с юго-востока. Раньше качка напоминала катание на «русских горках» и даже забавляла, хоть и

трудно держать курс, пытаясь встать носом к волне, чтобы яхту не перевернуло.

Вверх на волну, вниз с волны, вверх-вниз, вверх-вниз!

Теперь волны огромные, с пенными гребнями, они почти накрывают «Странницу» и похожи на нападающих чудовищ с хищным взором, плюющихся тяжелыми струями пены. Порой, когда большой водяной вал вздымается за кормой, в нем видны крупные рыбины.

Это нелегко видеть, трудно понимать и так тяжело превозмогать. Стоя на коленях на палубе, я закрепляла линь, когда, обернувшись, не увидела на палубе никого из наших. Хотя всего минуту назад рядом со мной стояли дядя Док, Коди и дядя Мо. Я позвала их, но ветер загнал возглас обратно в горло. Он шепотом отозвался у меня в голове.

— Давление на паруса слишком велико! — крикнул дядя Док, появившись из тумана. Он вглядывался в паруса: там, наверху, кольца-кренгельсы вылетали из обоих парусов, словно пробки! Верхняя часть грота порвалась.

Мы спустили грот и попытались поставить штормовой трисель, но еще на середине пути из него выбило ветром половину кренгельсов. Порывом ветра дядю Мо сбило с ног, он столкнулся со мной, и я упала на леерное ограждение.

— Линь на бизань-парусе лопнул! — крикнул Коди.

— Видишь? — пытаясь подняться, произнес дядя Мо. — Этот мальчишка не идиот. Кое-что знает.

Бизань тоже начало рвать ветром, и его пришлось спустить, но по дороге оторвался фал и застрял у макушки бизань-мачты.

Дядя Док уронил голову на поручни и простонал, глядя в море:

— О Розали!

С оголенными мачтами, измочаленная ветрами, бросаемая волнами словно скорлупка, наша «Странница» оказалась так далеко от земли, что и подумать страшно, и океан уносил ее все дальше в гибельный простор.

Нет больше времени на истории про Бомпи, на жонглирование, на изучение морских узлов. Только ветер ревет да ярится море, а паруса пришлось свернуть.

Когда я спустился в каюту, папа обнял меня.

— Я не хочу умирать, — пробормотал я.

— Ты не умрешь. — Он прижал меня к себе. — И Софи не может так умереть.

— Софи не может, а дядя Док и Брайан…

— Мы не можем этого допустить.

Что он имел в виду? Он словно говорил на секретном коде. Все вокруг начинают говорить на секретном коде, когда речь заходит о Софи. Даже сама Софи так говорит.

Основную часть вахты я провела у руля, и волны не знали к нам жалости. Стена воды обрушивалась на «Странницу» каждые пять минут, ветер выл и пытался ее перевернуть. Одна чудовищная волна сбила Коди с ног, когда он работал на носовой части палубы.