Страдание
Шрифт:
— Я о том, что ее ранение хорошо выглядит, и она поправилась, — сказал Эдуард.
— Поправилась, конечно, об этом я и говорил. — Он попытался снова взбодриться. — Я бы еще раз отправил вас на рентген, чтобы уже наверняка убедиться, что трещина в тазовой кости заросла. Кости даже у оборотней срастаются медленней.
— Что ей нужно для того, чтобы сделать рентген?
— Не уверен, что понял вас, — сказал доктор Кросс.
— Ей туда нужно ехать на каталке или в кресле?
— Можно обойтись и креслом.
— Кто
— За ней должен зайти техник. Он отвезет ее вниз и привезет обратно, после того, как закончит.
— Почему бы вам его не позвать, — предложил Эдуард.
— А, да, хорошая идея, — ответил доктор Кросс. Он запутался в занавеске по пути к двери, смяв ее в руках. — Извините, я сегодня какой-то неуклюжий. — Наконец он освободился от занавески и вышел.
— Спорю на двадцатку, что он вернется с креслом и предложит лично отвезти тебя на рентген, — сказал Эдуард.
Я кинула на него хмурый взгляд, но кончиками пальцев все еще ощущала текстуру волос доктора Кросса. Звук душа затих. Мика вот-вот выйдет, но секс с трещиной в тазу казался плохой идеей.
— Забыла спросить про капельницу.
— И еще много чего.
— Так получилось, — вздохнула я.
— Ты, по крайней мере, дважды захватила его взглядом, Анита. Ты обвампирила вампира.
— Это невозможно.
— Ага, как и то, что ты исцелилась от ранения серебряной пулей за двадцать четыре часа.
Мы посмотрели друг на друга.
Открылась дверь, выпуская клубы пара и приятные ароматы чистой кожи и воды. Я обернулась и увидела стоящего в новых джинсах и футболке, Мику. Волосы его от воды казались почти черными и прямыми, и доходили почти до середины спины. Когда они высохнут и кудри примут свой обычный вид, то станут на несколько сантиметров короче. Мне нравились распущенные мокрые волосы; а вот одежда… я была разочарована. Мне так хотелось, чтобы он вышел голый и мокрый, и тут я поняла, что у меня проблемы, потому что на глазах у Эдуарда это было бы совсем неуместно.
— Мне в ближайшее время надо поесть.
— Доктор сказал, что тебе уже можно твердую пищу?
— Нет.
— А что он сказал?
Ответил Эдуард:
— Он сказал, что хочет отправить ее на рентген, чтобы убедиться, что трещина на копчике после пулевого ранения уже срослась. Он должен прислать техника, чтобы тот отвез ее вниз.
— Но капельницу он не вынул?
— Она забыла спросить, — ответил Эдуард. — А он забыл предложить.
Мика нахмурился, глядя то на одного, то на другого:
— Я что-то пропустил?
— Она, по крайней мере, дважды захватила взглядом вамп-доктора. Он чуть не облапал ее.
— Он вел себя неуместно? — спросил Мика, подходя к дивану и своей сумке.
— Не настолько, как хотел бы того ardeur, — ответил Эдуард.
Мика посмотрел на меня:
— Анита, это так?
Я вздохнула и сползла вниз по подушкам:
— Думаю, да.
— Мы поспорили на двадцатку, что доктор Кросс предложит самолично отвезти ее на рентген.
— Я
— Потому что и так знаешь, что он вернется, а так же, что не можешь с ним остаться наедине.
Мика сел на кушетку, надевая носки и пару полуботинок:
— Обычно она не притягивает так не связанных с Жан-Клодом вампиров.
— Говорю только то, что видел.
Он вытянул затянутые в джинсы и ботинки ноги так, что они представляли собой одну прелестную, длинную линию, ну или настолько линию, насколько позволяли внутренние швы. Он встал, разгладив джинсы и проверяя пояс с серебряной пряжкой. Футболку цвета лесной зелени он заправил в штаны. Из-за нее его глаза зазеленели, отодвигая золотой цвет на задний план. У него были золотисто-зеленые глаза, как у некоторых людей бывают серо-голубые или сине-зеленые. И цвет их менялся в зависимости от настроения, одежды; буквально за минуту он мог поменяться из одного в другой или смешаться. Интересно, стали бы глаза доктора Кросса серее из-за правильно-подобранной рубашки?
— О, оу, — вырвалось у меня.
— Что? — спросил Мика, направляясь к кровати.
— Мне тут стало интересно, стали бы глаза доктора Кросса еще серее, если бы он надел серую рубашку, как у тебя от зеленой футболки они стали зеленее, а не золотистей. Я его только что встретила, и не должна думать о том, какая одежда больше подошла бы к его глазам.
— Да, — согласился Мика, — Не должна. — Сейчас он был уже возле моей кровати.
Я потянулась к его руке, и он протянул ее мне. Когда наши пальцы соприкоснулись, от меня к нему перескочило тепло, и по нашим телам волной мурашек по коже пронеслась вспышка силы.
Мика отдернул свою руку:
— Черт!
— Я не специально, — выдохнула я, задыхаясь от прилива силы. Я хотела выдернуть футболку из его штанов. Хотела, чтобы он забрался ко мне на кровать и раскинул свои влажные волосы по моему телу.
— Прекрати Анита, хватит проецировать свою жажду. — Он попятился от кровати. Я видела, как бьется на горле его пульс, будто загнан в ловушку. И хотела его освободить.
Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, считая про себя. Пришлось проделать так несколько раз, прежде чем удалось успокоиться и снова открыть глаза. Мика смотрел на меня с кушетки.
— Ты не только о сексе думала, верно? — спросил он тихим, серьезным голосом.
Я покачала головой.
— А что есть еще, кроме ardeur-а? — спросил Эдуард.
Мы оба посмотрели на него, а потом друг на друга.
— Он твой друг, может один из самых близких. Я не знаю что ему известно, а что нет.
Забавно было слышать, как Мика зовет Эдуарда одним из моих самых близких друзей. Если судить по девчачьим стандартам, то он им не был. Мы не устраивали совместный шопинг, не перемывали косточки мужикам… но все же поднимали тему об отношениях, что каким-то образом отличалось от простых разговорах о парнях. Мы доверяли друг другу свои жизни и… много чего еще.