Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

— Бог с тобой, Петр Григорьевич! — смутился Русинов. — Я не грабитель.

— А что ты там у забора мараковал? — вдруг с хитринкой спросил пчеловод. — Что за хреновину проверял?

— У забора?

— Ну, у забора. Пока я в бане был.

— А! Удочку делал! — будто бы вспомнил Русинов.

— Интересная удочка...

— Я тебе потом покажу, — пообещал он. — На крупную рыбу. Новейшее изобретение. Запатентовано в семидесяти странах мира. Магнитная.

— А наживка какая?

— Грецкие орехи.

Он пожевал губами, пощурился, ломая мохнатые брови, и рассмеялся:

— Да! Чудес на свете много навыдумывали! Вот, например, самолет. Железяка,

а летает!

— Зачем тебе самолет? — не скрывая удивления, спросил Русинов.

— Как зачем? Зимой за хлебом летать! — Он приобнял гостя и повлек к двери избы. — Пошли, ухи похлебаешь. Из хариуса! Час туда, час назад, и я на неделю с хлебом. Свой-то я не пеку, лень.

Изба Петра Григорьевича представляла собой музей или выставку декоративного и прикладного творчества. Этот человек, словно истосковавшись смертельной тоской по работе, неутомимо выстругивал, вырезал, вытачивал что-то: помещение было уставлено деревянными скульптурами и столбами самой невероятной конфигурации и формы. На стенах висели какие-то странные маски-коряги анфас и в профиль. Из корней он вырезал кроны деревьев, а из витых, скрученных в спирали колец или вообще клубков он делал причудливых змей. Больше всего притягивали внимание и возбуждали воображение столбы, лес столбов! В каждом умещались все стили — от классики до модерна. Петр Григорьевич словно задался целью разрушить всякую школу и форму, лишить их внутренней гармонии, симметрии и смысла, наполнив динамикой и стихией. Он творил во имя творчества, создавал во имя удовлетворения своего порыва. Однако странным образом в этом нагромождении и хаосе возникала какая-то особенная, стихийная сила гармонии, никогда не виданной и будоражащей воображение. Его творчество не укладывалось ни в какие каноны, но оно было каким-то древним, словно из сказки либо сна-откровения. Посредине избы стоял незаконченный столбик, который словно вырастал из двухметрового бревна и кучи щепок. Из всех инструментов у него было полуразбитое долото, топор без топорища и молоток.

Петр Григорьевич усадил гостя за стол, где дымилась в миске золотистая уха. На белой скатерти все приборы и причиндалы были деревянные, сделанные с любовью и старанием. Сам же встал к столбу и уже застучал, брызгая щепой.

Над деревянной кроватью во всю стену висел настоящий шедевр: ковер из огромной растянутой и выделанной бычьей шкуры. На золотистой коже тончайшими сыромятными ремешками был вышит осенний уральский пейзаж. Русинов специально подошел поближе, чтобы посмотреть, не написан ли он маслом. Нет! Он был выполнен шитьем, с поразительным вкусом и чувством материала.

А Петр Григорьевич между тем стучал молотком и балагурил. Он как бы пропускал мимо интерес и удивление Русинова, а может быть, привык к этому.

— Ты пока перекуси. Уха — легкая пища. А потом мы с тобой накроем стол и посидим как следует. Я тебя медовушкой угощу. Такой ты сроду не пивал. И мы с тобой поговорим всласть. Я хоть и один живу, а без людей не могу. Вот скоро опять ребята наедут!

— Какие ребята? — между делом спросил Русинов, хлебая уху.

— А всякие! Их сюда медом тянет! — засмеялся. — Рыбаки, туристы, скалолазы. И тарелочники опять приедут!

— Тарелочники?

— Ага! Они в горах неопознанные объекты опознают! Тут у нас их много всяких летает, — с удовольствием объяснил пчеловод. — Обещали и меня научить летать, я уж и взлетно-посадочную площадку подготовил. Аэродром! И эти приедут, снеговики. Которые снежного человека караулят. В прошлом году так сфотографировали даже. Здоровый мужик, метра

три будет, волосатый, а на лицо — дитя дитем.

— И снежный человек у вас есть? — полушутя спросил Русинов.

— А! Кого тут только нет! — отмахнулся ваятель. — Всякой твари по паре. Ноев ковчег, да и все! Место такое! Ты вот говоришь, миллионер я... А я ведь копейки не зарабатываю, пчелы кормят. Они же у меня видел какого размера?

— Не видел...

— Посмотри!.. Они же — во! В полпальца, как шершни, — показал Петр Григорьевич. — Их ни ветер, ни мороз не берет. Кругом пчела квелая, болезненная, а у меня — хоть бы что. Сколько она за раз меда тащит? А-а!.. В пять раз больше, чем простая. Если бы я стал мед сливать в свою речку — до Камы бы воду подсластил! Пей — не хочу!

Через час пчеловод повел его в баню — крепкую, из толстенных бревен. Берендеевский теремок, а не баня!

— Сам рубил? — спросил Русинов.

— А то!.. Заходи!

В бане стоял огненный зной, огромная каменка исходила жаром. Русинов париться любил и в бане толк знал. Сели на полок потеть, Петр Григорьевич не унимался с рассказами. Видимо, он был выдумщик, фантазер и умопомрачительный романтик; все это чудесным образом уживалось в нем с практичностью, мастеровитостью и рассудительностью. Он и в бане-то без работы сидеть не мог — перевязал потуже распаренный веник, спохватившись, вычистил, выскоблил и отмыл широченную лавку, и так чистую, желтую, словно покрытую воском.

— А ты родом-то отсюда? — спросил Русинов.

— Родом? Нет! — засмеялся он. — Я из-за хребта родом, из Красноярского края. Здесь только двенадцатый год. Пришел на это место, упал в траву и сразу решил — буду здесь жить. Сколько времени потерял зря! В Казахстане пятнадцать лет ни за что ни про что. Поездил я по земле, да... За двадцать лет актерской жизни сменил двадцать театров!

— Ты что же, Петр Григорьевич, актер, что ли? — удивился Русинов.

— Был актер, — вздохнул он. — В кино снимался... Не видел меня в кино? «Дубровский», «Железный мост», «На семи ветрах»?

— Нет, — смутился Русинов, стараясь припомнить, видел ли такие фильмы, не вспомнил...

— И хорошо, что нет, — обрадовался Петр Григорьевич. — А то меня узнают, а мне так стыдно становится. Чем я занимался? Эх!..

Они парились с остервенением, лихостью и заводным азартом. Жар перехватывал дыхание — он говорил; ледяная вода в реке останавливала сердце — он говорил! Из сказочника-простачка он превращался в философа, тонкого знатока психологии, творческой природы человека. А после бани и богатого стола с медовухой Петр Григорьевич вдруг принес гитару и запел песни собственного сочинения.

— Хочешь, про твою Москву спою? — вдруг спросил он. — Зимой в Москву ездил и сочинил потом.

У Русинова надолго застряла строчка из этой песни — «Ну что с тобой, сударыня-Москва?»...

Наутро он проснулся от разговоров за окном: Петр Григорьевич опохмелял шофера лесовоза. За один неполный день этот пчеловод, актер и философ окончательно его покорил, однако на трезвую голову Русинов вспомнил, что не отдыхать сюда приехал, не рассказы слушать и наслаждаться общением. Надо было работать — определить границы площади «перекрестка», отыскать ее центр и таким образом определить очертания древнего арийского города. По предположению Русинова, кольцевой город не мог выходить за обережный круг размагниченного пространства. Возможно, за его пределы изгонялись нарушители закона, изгои, и отсюда произошла традиция выселок, когда из общины убирали пьяниц, дебоширов и бездельников.

Поделиться:
Популярные книги

Архил...? 4

Кожевников Павел
4. Архил...?
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.50
рейтинг книги
Архил...? 4

PiHKAL

Шульгин Александр
Документальная литература:
биографии и мемуары
4.67
рейтинг книги
PiHKAL

Идеальный мир для Лекаря 16

Сапфир Олег
16. Лекарь
Фантастика:
боевая фантастика
юмористическая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 16

Стеллар. Компиляция. Книги 1-9

Прокофьев Роман Юрьевич
Стеллар
Фантастика:
киберпанк
рпг
постапокалипсис
технофэнтези
5.25
рейтинг книги
Стеллар. Компиляция. Книги 1-9

Перешагнуть пропасть

Муравьёв Константин Николаевич
1. Перешагнуть пропасть
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
8.38
рейтинг книги
Перешагнуть пропасть

Гоген в Полинезии

Даниельссон Бенгт
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Гоген в Полинезии

Немецкие танки в бою

Барятинский Михаил Борисович
1. Танки в бою
Документальная литература:
прочая документальная литература
5.75
рейтинг книги
Немецкие танки в бою

Имя нам Легион. Том 5

Дорничев Дмитрий
5. Меж двух миров
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
аниме
5.00
рейтинг книги
Имя нам Легион. Том 5

Большой шеф Красной капеллы: Впервые в мире беседы с Леопольдом Треппером

Томин Валентин Романович
Герои тайной войны
Приключения:
исторические приключения
5.00
рейтинг книги
Большой шеф Красной капеллы: Впервые в мире беседы с Леопольдом Треппером

Игра на чужом поле

Иванов Дмитрий
14. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.40
рейтинг книги
Игра на чужом поле

Кризис есть кризис: Лидеры российской и мировой экономики о путях выхода из кризиса

Дорофеев Владислав Юрьевич
Деловая литература:
о бизнесе популярно
5.00
рейтинг книги
Кризис есть кризис: Лидеры российской и мировой экономики о путях выхода из кризиса

Затмение

Грэм Уинстон
5. Сага о Полдарках
Любовные романы:
исторические любовные романы
6.50
рейтинг книги
Затмение

Точка Бифуркации

Смит Дейлор
1. ТБ
Фантастика:
боевая фантастика
7.43
рейтинг книги
Точка Бифуркации

История политических и правовых учений. Шпаргалки

Князева Светлана Александровна
Зачет
Научно-образовательная:
обществознание
юриспруденция
государство и право
шпаргалки
6.00
рейтинг книги
История политических и правовых учений. Шпаргалки