Сторож
Шрифт:
— Я не знаю.
Все выглядело так, точно федералы и «Паркер-центр» проделывают штуки, которых ни одна законопослушная полицейская служба никогда себе не позволяет, и от этого Джона Чена пробрал страх. Подобного риска не заслуживала никакая «каррера» — и даже никакой способный последовать за ее приобретением роскошный танг.
Внезапно Джон Чен ощутил приступ клаустрофобии. Он чувствовал себя зажатым между Пайком, федералами и серыми кардиналами «Паркер-центра». Доверять никому из них нельзя, и все они способны, не колеблясь, одним
— Крис, вы ведь не собираетесь рассказывать… ну, в общем, Харриет о нашем разговоре знать не обязательно…
Ла-Молла, по-прежнему вглядывавшаяся в него спокойными глазами хищной птицы, сняла с груди руки и широко, точно Моисей, разделяющий воды морские, развела ладони в стороны:
— Это моя «Оружейная». И мои улики. Мне не нравится, когда их забирают. Не нравится, что вам известно об этом что-то, неизвестное мне. — Она опустила руки и на шаг отступила от двери. — Идите отсюда, Джон. И не возвращайтесь, пока у вас не найдется что мне сказать.
Чен, торопливо проскочив мимо нее, бегом понесся по коридору. Добежав до своей машины, он запрыгнул в нее и запер все дверцы. Двигатель он включил, однако никуда не поехал — сидел, сцепив на коленях ладони, и дрожал от ужаса.
Потом он вытащил из кармана сотовый. Трясло его так, что просмотр хранящихся в памяти телефона номеров дался ему с трудом, однако Пайк велел позвонить, когда что-нибудь выяснится, Элвису Коулу. Коул дружил с Пайком. Коул мог уговорить Пайка не убивать Чена. Ведь все знали, что Пайк — чудовище, каких мало.
К дому в Эхо-Парке Пайк подъехал уже поздно ночью. Ночной воздух был сегодня теплее, чем вчера, и те же пятеро мужчин стояли под уличным фонарем вокруг машины, и семьи все еще сидели на своих верандах. Пайк оставил машину на подъездной дорожке и пошел через дворик к крыльцу.
Когда Пайк приблизился к двери, Коул открыл ее и вышел на крыльцо. Пайк, уже учуявший запахи мяты и карри, удивился — зачем это Коул вышел ему навстречу.
Коул спросил — негромко:
— Как все прошло?
Пайк рассказал ему о парочке, которая обыскивала его дом, показал снимки. Коул приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы падающий из щели свет позволил ему разглядеть снимки. Пайк увидел сквозь щель стоящую посреди кухни девушку. С «ай-подом».
— Откуда у нее «ай-под»? — спросил он.
— Это мой. Если хочешь поесть, я приготовил тайское блюдо. Мы уже поели.
Пайк забрал у него снимки. Тайское — это хорошо.
И тут Коул сказал, еще больше понизив голос:
— Вечером звонил Джон Чен. Федералы конфисковали все, связанное с Игл-Роком. Пистолеты, гильзы, все.
— Питман?
— Чен знает только одно — это были федералы.
— Джон успел проверить пистолеты до того, как их забрали?
— Они его опередили. И знаешь, что самое дикое, — они изъяли улики, не предъявив и не подписав никаких документов. Сказали, что таково распоряжение «Паркера».
Пайк
— Ради Питмана и федералов детективы из третьего убойного отдела и пальцем не шевельнули бы, особенно когда у них на руках пять неопознанных трупов. Кто-то должен был приставить по пистолету к их головам.
Пайк с ним согласился:
— Питман чего-то боится. Единственная причина, по которой он забрал пистолеты, — нежелание подпускать к этому делу УПЛА.
— Либо так, либо он скрывает что-то, выходящее за пределы выстроенного им дела против Кингов.
— Например? — Даже в темноте и в густой тени Пайку было видно, что Коул чем-то обеспокоен.
— Не знаю. Но знаю, что с девушкой и ее семьей он честным не был. Помнишь, они сказали Ларкин, будто не знали, что сбежавший — это Миш, пока она его не опознала? Однако они уже на следующее утро обходили улицу, где она живет, задавая вопросы о Мише. Уже знали, что в машине был именно он.
Теперь Пайк понял, зачем Коул вышел из дома, — он не хотел, чтобы девушка слышала их разговор.
— Откуда тебе это известно?
— От дюжины людей, с которыми я разговаривал сегодня. Агенты министерства юстиции показывали им фотографии двоих мужчин. Я попросил их описать эти фотографии и теперь совершенно уверен, что одним мужчиной был Кинг, а другим Миш.
Пайк вздохнул, пытаясь сообразить, почему Питман и Бланшетт обманули девушку. Обман этот Пайку не нравился, однако отношения к его задаче он не имел. Его задача — найти Миша. Питманом и Бланшеттом можно будет заняться потом.
— Давай завтра еще раз съездим на ту улицу. Я надеялся, что нам удастся взять след Миша, однако не исключено, что след Питмана важнее.
— Девушке это не понравится. Она здорово разозлилась, когда ты уехал.
Пайк сказал:
— Очень вкусно пахнет из кухни. Карри?
Коул улыбнулся, они вошли в дом. Девушка лежала, пристроив на голову наушники, на диване. Глаза ее были закрыты, впрочем, она открыла их, когда мужчины вошли в дом.
— Как дела? — спросил Пайк.
Она подняла ладонь, слегка помахала ею и снова закрыла глаза. Одна ее ступня подергивалась, отбивая ритм. Пайк понял, что она все еще злится на него.
Через пару минут Коул уехал, а Пайк прошел на кухню. Коул приготовил овощи с карри и рисом. Пайк стоял посреди кухни, поедая их прямо из кастрюльки. Разогревать еду он не стал. Покончив с ней, он выпил бутылку воды. В двери появилась девушка:
— Я ложусь спать.
Пайк кивнул. Нужно было сказать ей что-нибудь, но он все еще думал о том, почему Питман поставил девушку в такое положение. Миш был убийцей, однако судить его полагалось в штате Колорадо. А для Питмана он был не чем иным, как средством, позволяющим поймать Кингов на отмывании денег. Бумага. Питман поставил жизнь девушки на карту из-за какой-то бумаги и непонятным образом смог заручиться поддержкой УПЛА. Интересно, знал ли об этом Бад.