Сторож брату моему
Шрифт:
То взрыва бы не произошло?
И поскольку при контакте с сопространством происходит перемещение водорода оттуда, а не туда…
И если место этого контакта находится не вне звезды, а в ее пределах…
То взрыва не произойдет!
Не об этом ли думал Кристиансен?
Итак, источник энергии находится где-то на планете. Допустим, в доме Хранителей. Или недалеко от их силовой станции. Да скорее всего именно там.
Там же имеется какое-то приемное устройство, собирающее, концентрирующее слабые психоволны, посылаемые такими вот ящиками, которым все люди планеты ежедневно, в определенные часы, отдают свою энергию. Этими
Нет, не весь. Тут есть и еще одно обстоятельство.
Отдавая свою энергию, люди должны четко сознавать, что и зачем делают. Это ведь энергия мысли, и частота и мощность, излучаемая каждым человеком, зависит от предмета мысли и важности ее и ее результата.
Люди должны знать…
Если они, вот эти самые люди, не знают – все рассуждение Шувалова ошибочно.
А вот, если знают…
Если знают!
Он потряс головой, приходя в себя. Его спутники как раз кончили глядеть в экран и теперь, переводя дыхание и утирая пот, разбирали установку.
– Скажите… что вы только что делали?
– Смотрели на солнце, конечно; что же еще?
– Зачем?
– Так нужно. Все так делают.
– Но зачем? Зачем?
Страж пожал плечами. Ответил другой:
– Смотреть надо, чтобы с солнцем никогда ничего не случилось. Никакой беды.
– И давно вы так делаете?
– Так делалось всегда.
Шувалов закрыл глаза. Мысли роились в голове.
Значит, об этом и говорил Хранитель?
Несомненно, они воздействуют на светило и таким образом держат его в повиновении.
Но в таком случае… опасности нет!
В таком случае звезда может существовать еще тысячи – миллионы лет и не причинит никому ни малейшего вреда!
Она будет существовать до тех пор, пока на планете живут люди и пока они смотрят на нее – каждый день, все разом, определенным образом. И пока на планете есть электростанция.
А он тогда, в городе, крикнул Питеку…
Питек, конечно, уже передал все капитану, экипажу.
Произойдет непоправимое.
Мы уничтожим звезду. Вместо того чтобы оставить ее в покое, мы уничтожим звезду. Убьем цивилизацию. Человечество. Если даже удастся эвакуировать или загнать в подземелья какую-то часть его, пусть даже всех – все равно этого человечества, этой культуры больше не будет. Чем же это не геноцид?
И виновен он – Шувалов.
Исправить ошибку любой ценой! Любой ценой!
Он подбежал к тому стражу, который объяснил ему, зачем люди смотрят на звезду.
– Слушайте! Я понял! Я теперь все понял!
– Это хорошо, – ответил страж. – Значит, ты понял и то, что лошади уже запряжены и тебе пора лезть в телегу.
– Постойте! Мы должны немедленно вернуться! Возвратиться в столицу! Я понял!
– Тогда ты умнее нас. Потому что мы этого не понимаем. Наоборот, нам побыстрее надо ехать туда, где Горячие пески. Каждого из нас там ждет работа.
– Но послушайте! Страшная угроза…
– Знаешь что, твои угрозы всем уже надоели. Хранители сказали, что нам нечего бояться. Как ты думаешь, кому мы верим больше? Да ты сядешь добром, или…
Шувалов непроизвольно оглянулся. Бежать, бежать в столицу!
Его схватили под руки. Он сопротивлялся. Ударил раз, другой, кричал. Но его втащили. Подняли борт. И лошади пошли рысью.
Наконец-то послышались шаги – прозвучали за той дверью, из которой и должен был появиться
– Вы можете идти.
Чиновник поднял глаза на Уве-Йоргена. Тот колебался лишь мгновение.
– Да, – разрешил он. – Но без шуток!
И прикоснулся пальцем к автомату. Чиновник поклонился. Он не вышел, а беззвучно вытек в дверь – ту, что вела в коридор. Слышно было, как он побежал.
– Теперь поговорим, – сказал Уве-Йорген. – Разговор будет серьезным. Ваша электростанция в моих руках. И если сейчас ваш вычислитель еще работает, то лишь потому, что позволяем мы. Ваше войско, – он презрительно усмехнулся, – разгромлено. Иными словами, условия сейчас диктуем мы. Я.
Хранитель кивнул с таким выражением, словно ему сказали, что на улице стоит хорошая погода.
– А что именно вы диктуете? – спросил он. – Но прежде скажите, пожалуйста: вы тоже ученый – как тот ваш сотоварищ, с которым я уже разговаривал?
– Нет, – сказал Уве-Йорген. – Я солдат, если это слово доступно вашему пониманию. Я привык выполнять свой долг до конца, как бы ни было трудно. И все, что я сказал и буду говорить, – не пустые слова. Наши требования таковы. Поскольку и вам, и нам угрожает опасность…
Хранитель кивнул снова.
– Опасность действительно существует, – сказал он, не дав Рыцарю продолжить. – И только поэтому я сейчас разговариваю с вами – с людьми, пролившими кровь, то есть виновными в самом серьезном преступлении.
– Зачем же было преследовать нас? – возразил Уве-Йорген. – Да и вообще – не пытайтесь выглядеть ангелами, я все равно не вижу ваших крыльев. А вот у нас они есть!
– Мы не ангелы. Тем не менее…
– Я все-таки хочу сказать. Вы начали преследовать нас. Вы выселили людей из города, близ которого впервые приземлился наш катер. Вы задержали и куда-то отправили нашего товарища. Разве этого мало, чтобы оправдать кровь?
Хранитель нахмурился.
– Ничто не оправдывает крови. И я могу ответить на все ваши вопросы и сделаю это. Теперь слушайте меня. Да, опасность действительно существует. Но вы о ней ничего не знаете. Что касается ваших опасений, то они необоснованны, ученому я мог бы доказать это, если бы он потрудился внимательно выслушать; вам я просто говорю, что это так и есть. На более подробные объяснения у нас нет времени. Слушайте дальше. В руках у вас нет ничего, кроме этого вот оружия. К станции вам больше не подойти: и туннель, и все помещения уже заполнены газом, вредным для вашего здоровья. Мы сделали это по той же причине, по которой старались удалить вас от старого корабля и которую вы угадали лишь частично. Да, установка дает энергию для нашего компьютера, но это не главное: основное в том, что она питает установку, регулирующую наше солнце. Следы показывают, что вы побывали возле нее, но видимо, не поняли ее назначения.