Чтение онлайн

И так совесть нечиста: Ратмир, Василий Зосимыч - и вот ещё человек с моего ведома падает в прорубь?

Нет уж!

Пусть без меня!

Завтра с утра поговорю как следует с отцом, потом поеду и привезу им Ратмира!

Вот так.

Но, сильно замёрзнув без одежды на кухне, я яснее ещё представил, какой

страх испытывает Тимохин, падая в прорубь!

"Но я-то больше в этом уже не участвую!" - вспомнил я.

Ну и что? Легче всего сказать: "Я не участвую" - и всё!

Подумав, я понял, что мне нужно сделать: залезть тихо на крышу дома Василия Зосимыча и поднять антенну (тем более что я это ему обещал!).

А завтра автобус съедет на лёд, Тимохин выйдет, вздыхая, поднимет голову - и вдруг увидит антенну.

"Стоп, стоп!" - закричит Яков Борисыч.

"Ну и что?
– подумал я.
– Снова залезут, снова снимут антенну, и съёмка пойдёт дальше. Всё бесполезно! Да?
– Я разозлился.
– Многие так говорят: "Но это же бесполезно" - и ничего уже не делают!

Легче всего сказать: "Но это же бесполезно". Ну и что? Всё равно должен я это сделать!"

Я посмотрел в окно. Ярко светила луна. С жестяного навеса, накрывающего ступеньки, ведущие в подвал, тихо летел, сверкая, мелкий снег.

Да... Не хотелось бы иметь дело с железом в такой мороз!

Я посидел ещё в кухне, потом пошёл в комнату, оделся, взял в столе плоскогубцы и вышел. Мороз был острый и какой-то неподвижный. Снег скрипел гораздо резче, чем днём.

Сдвинув в снегу калитку, ведущую к дому Василия Зосимыча, я тихо взял лежащую у сарая лестницу, стащил с крыши сарая шест с антенной, потом разгрёб снег, нашёл проволоку... Потом, тихо приставив лестницу к дому, полез. Я залез наверх, посмотрел - реки внизу

не было видно.

Я стал прикручивать шест к трубе - и вдруг внизу раздался скрип.

Всё! Василий Зосимыч проснулся! Наверно, услышал. А может, увидел мою тень, от луны!

Сейчас он выйдет... захватив ружьё! Я видел: у него на стене ружьё. Он уже старый, боится воров - и вдруг видит перед окном чью-то тень!

Я стал прятаться в снег. Лицо, руки по локоть были в снегу. Я ждал. Было тихо. Рука прилипла к железу - я с острой болью её отодрал.

Я посидел тихо ещё минуту, потом, взяв в руки трос, стал сползать к краю. Балансируя на корточках на краю, я ввинтил штырь в резьбу...

Потом, напрягшись, я медленно поднимал высокую антенну...

Утром, поговорив с папой, я уезжал.

Я бежал по аллее, прикрывая рукой лицо от мороза.

Поеду в Пушкин!..

Иногда я оборачивался, смотрел - антенна на доме Василия Зосимыча всё стояла.

Потом я увидел в стороне чёрный сгоревший телятник. Рядом не было уже ни души.

Поперёк дороги снова стали попадаться глубокие коридоры в снегу высокие, они шли далеко, в них стоял розовый свет.

Так я и не понял, зачем они, прожил тут столько дней и не понял! Я бежал всё быстрее - и вдруг снежная стена с одного края обрушилась, и на дорогу выехал трактор. За ним на стальном тросе на двух подсунутых жердях-полозьях ехала огромная гора покрытого снегом сена.

Трактор переехал дорогу, протащил за собой тёмную, мохнатую, пахучую скирду и, разрушив другую снежную стену, ушёл туда, оставляя тот самый глубокий, ровный коридор с розовым светом в нём.

На дереве, зацепившись, осталась смёрзшаяся, сверкающая прядь сена.

Я посмотрел на неё и побежал дальше.