Чтение онлайн

Вывод, сделанный «железным» канцлером из петербургского анекдота, имеет, думается, отношение и к русской земельной общине. Насколько прав Бисмарк в своем решительном выводе, не будем спорить. В чем-то, конечно, прав.

Впрочем, вспомним другое его знаменитое высказывание: «Национальные вопросы решаются железом и кровью». И вспомним ответ Тютчева:

Единство, – возвестил оракул наших дней, — Быть может спаяно железом лишь и кровью… Но мы попробуем спаять его любовью, — А

там увидим, что прочней.

Прав ли Бисмарк? Большинство, наверное, ответит утвердительно.

А Тютчев разве не прав?

Имя Тютчева почиталось в семье Столыпиных не только потому, что Петр Аркадьевич разделял философские и политические взгляды поэта на судьбу России, но и по иной причине. Мать Столыпина, Наталья Михайловна, была племянницей канцлера Горчакова, ближайшим сотрудником которого был Тютчев. А Горчаков и Бисмарк являлись политическими противниками.

Поэтому для Столыпина, бесспорно, был прав Тютчев. Тем более что, как свидетельствует министр иностранных дел столыпинского кабинета А. П. Извольский, премьер был привязан «ко многим славянофильским теориям».

Вот тут-то и парадокс. Именно Столыпину, не «западнику», а человеку, любящему и понимающему Россию, было суждено проводить разрушительную для общины реформу.

«Умом Россию не понять, аршином общим не измерить» – эти тютчевские слова известны всем со школьных лет. Но насколько они истинны, каждый решает сам.

В семье Столыпиных очень уважали Тютчева и как поэта, и как философа, и как политического деятеля. Взгляды Тютчева, в некоторых моментах близкие к славянофильским, можно без натяжки считать и взглядами Столыпина. Правда, с одной оговоркой. Столыпина нельзя назвать ни славянофилом, ни почвенником. Он – практик, реалист, понимающий, что в противостоянии России и Европы наше Отечество остается внутри европейской цивилизации. Именно эта философия позволила ему критически смотреть на внутреннее устройство родимого Отечества.

Представим, что история столыпинского рода могла бы предстать перед нами как лента фантастического кино и мы бы увидели собравшихся вместе боярских детей с бердышами, служак-офицеров, помещиков, экономистов, медицинских сестер, писателей, политиков, – поняли бы они друг друга? Приняли бы закономерность исторической драмы? Или, как не способные видеть дальше очерченного судьбой круга, ужаснулись бы? Такой ленты нет. Нет у нас той России.

Наступил двадцатый век.

Новый век имел грозный облик. Империя начала терять стабильность. На авансцену вышла партия социал-революционеров, взявших на вооружение террор. Партию составляли молодые люди разных сословий и национальностей, как правило, образованные, идейные и бесстрашные. Многие из них были дворянами, детьми чиновников и священников; особую роль играли евреи. В связи с разрушением еврейских религиозных общин молодые люди оказались вне «черты оседлости» и буквально ворвались в российскую политическую жизнь, неся с собой страстное, доходящее до самопожертвования стремление быстро демократизировать жизнь в стране. Быстро – значит не ждать результатов медленных перемен, которые происходили в России в связи с неизбежным ходом экономического развития, а взять и свергнуть самодержавие.

Департамент

полиции контролировал многих революционеров, внедрял в их среду своих агентов и даже создавал собственные псевдореволюционные организации, чтобы блокировать действия реальных революционеров. Этими утонченными методами прославился начальник московского охранного отделения С. В. Зубатов.

В феврале 1900 года эсер П. Карпович застрелил министра народного просвещения П. Боголепова.

Как ни парадоксально, начавшийся террор полиция сначала воспринимала как необходимое для государственного порядка явление, что откровенно выразил Зубатов, допрашивая одного арестованного: «Мы вызовем вас на террор и раздавим».

На деле это оказалось не так просто.

2 апреля 1902 года революционером С. Балмашовым был убит министр внутренних дел Д. С. Сипягин.

В тот же день планировалось в здании Синода убить обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева. Покушение сорвалось из-за случайности.

Затем последовали покушения на виленского губернатора фон Вааля (ранен) и харьковского – князя Оболенского (легко ранен).

Убийство Сипягина поразило всю политическую элиту.

Новым министром был назначен В. К. Плеве (которого тоже убьют).

Именно катастрофические события послужили началом блестящей карьеры Петра Аркадьевича: Плеве неожиданно вызвал его телеграммой в столицу.

Зачем вызвал? Столыпин и жена Ольга Борисовна терялись в догадках.

В Петербурге все выяснилось: министр предложил должность гродненского губернатора.

30 мая 1902 года император Николай II в высочайшем указе повелел:

«Ковенскому Губернскому предводителю Дворянства, Двора нашего в звании Камергера, Статскому Советнику Столыпину Всемилостивейше повелеваем быть Исправляющим должность Гродненского Губернатора, с оставлением в придворном звании».

Возникает вопрос: кто рекомендовал?

Но на него нет прямого ответа.

Конечно, общий кризис в стране требовал кадрового обновления. Однако сильную протекцию Столыпину никто не мог оказать. Его отец к той поре уже умер, а брат его жены, Д. Б. Нейдгардт, одесский градоначальник, вряд ли располагал необходимым весом.

Историки единогласны в том, что «не известно, чем заслужил Петр Аркадьевич доверие царя».

К этому мы можем добавить лишь одно: ситуация потребовала новых людей. Да, случай выдвинул Столыпина или, как говорили тогда, Провидение. Более определенного ответа история не дает.

Кстати, «отец политологии» Никколо Макиавелли давным-давно дал определение подобным ситуациям: в трудные времена выдвигают достойных людей, в обычные – тех, кто имеет деньги и связи.

В 1902 году Столыпин становится гродненским губернатором. Ему сорок лет. У него четыре дочери, сын родится через год.

Мало кому известно его имя. Да и что такое – гродненский губернатор? Губерния незначительная, в углу. Разве что болот много, а в самой Гродне (как тогда говорили) много евреев и поляков. История Гродны пестрая. От киевских князей до шведов. Отсюда Стефан Баторий целился в сердце Руси, но не угадал. Теперь от его замка одни развалины. Чем занимается новый губернатор? Земельными делами: внедрением искусственных удобрений, улучшенных орудий, многопольных севооборотов, а еще больше – устройством хуторов. Это ему знакомо.