Столпы Земли
Шрифт:
— Похоже, это и есть церковь Святого Михаила, — проговорил Ричард.
Прилепившаяся к церкви лачуга, должно быть, служила священнику жилищем. Единственное окно было закрыто ставнями, дверь распахнута. Они вошли внутрь.
Посередине комнаты в очаге горел огонь. Вся обстановка здесь состояла из корявого стола, нескольких табуреток да стоящей в углу пивной бочки. Пол покрыт соломой. Возле огня с кружкой в руках сидел маленький, тощий человечек лет пятидесяти с сизым носом и редкими растрепанными волосами. На нем были надеты грязная нижняя рубаха, коричневая туника и деревянные башмаки.
— Отец
— А если и так, то что? — огрызнулся сидящий.
Алина вздохнула. Ну зачем люди нарочно создают неприятности, когда их и без того в этом мире более чем достаточно? Но у нее уже не осталось сил на пререкания, и она предоставила Ричарду вести разговор.
— Так да или нет? — наседал он.
На этот вопрос ответил раздавшийся с улицы голос:
— Ральф, ты дома? — Вошла средних лет женщина и протянула священнику буханку хлеба и здоровую миску, от которой исходил аромат тушеного мяса. Но Алина была так измучена, что даже не посмотрела на еду. Женщина, очевидно, являлась одной из прихожанок Ральфа; одета она была бедно. Не проронив ни слова, он взял миску и хлеб и принялся за еду. Женщина же, с любопытством взглянув на Алину, вышла.
— Так вот, отец Ральф, — сказал Ричард, — я сын Бартоломео, бывшего графа Ширинга.
Священник перестал есть и уставился на них. Его лицо приняло выражение враждебности и чего-то еще, чего Алина никак не могла понять, — может быть, испуга? Или вины? Он отвел глаза и пробормотал:
— Чего тебе от меня надо?
Алина вздрогнула.
— Ты сам знаешь, — ответил Ричард. — Мои деньги. Пятьдесят византинов.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — заюлил Ральф.
Алина смотрела на него во все глаза, не в силах поверить своим ушам. Ведь отец сказал, что оставил деньги именно этому священнику! В таких вещах он никогда не ошибается.
— Что ты имеешь в виду? — побледнев, проговорил Ричард.
— Я имею в виду, что не знаю, о чем ты. А теперь проваливайте. — Он зачерпнул ложкой жаркое.
Конечно, этот человек лгал, но что они могли поделать?
— Мой отец оставил тебе пятьдесят византинов и сказал, чтобы ты отдал их мне. Где они? — продолжал настаивать Ричард.
— Ничего он мне не давал.
— Он сказал, что…
— Значит, врет.
Вот за что можно было поручиться, так за это — отец никогда не обманывал.
— Ты лжец! — не выдержав, закричала Алина. — Мы знаем, что ты лжец!
— Можете пожаловаться шерифу, — пожал плечами Ральф.
— Если мы это сделаем, тебе не поздоровится. В этом городе ворам отрубают руки.
Тень страха пробежала по лицу священника, но через мгновение она исчезла, и он дерзко заявил:
— Поверят мне, а не сидящему в тюрьме изменнику, если, конечно, ваш папаша доживет до того дня, когда надо будет давать показания.
Алина поняла, что он прав. Им не найти независимого свидетеля того, что отец действительно передал Ральфу деньги, ибо это было сделано втайне, дабы они не достались ни королю, ни Перси Хамлею, ни другому воронью, слетевшемуся поживиться имуществом поверженного графа. Алина с горечью осознала, что и здесь они были словно в лесу. Ее и Ричарда могли безнаказанно ограбить только лишь
— Похоже, он прав, — взглянув на нее, прошептал Ричард.
— Да, — гневно выдавила Алина. — Не стоит жаловаться шерифу. — Она вспомнила тот единственный случай, когда другие испугались ее: тогда, в лесу, она пырнула ножом толстого разбойника и его компаньон в страхе сбежал. Этот священник был ничем не лучше тех негодяев, да к тому же еще старый и хлипкий, и, наверное, уж никак не думал, что повстречается со своими жертвами. Может быть, его удастся запугать?
— Что будем делать? — спросил Ричард.
Поддавшись нахлынувшей на нее ярости, Алина выпалила:
— А мы сожжем его лачугу!
Она подошла к очагу и деревянным башмаком пнула горящие поленья. Лежавшая на полу солома мгновенно занялась.
— Эй! — завопил Ральф. Он приподнялся, уронив хлеб и расплескав жаркое, но, прежде чем он успел встать, к нему подскочила Алина. Полностью утратив над собой контроль, она действовала, не отдавая отчета в своих поступках. Получив удар, Ральф свалился с табуретки и шлепнулся на пол. Как же легко оказалось сбить его с ног!
Алина прыгнула на него, уперев колени ему в грудь, отчего старик начал задыхаться. Совсем потеряв от ярости голову, она наклонилась к нему и завизжала:
— Ты лживый безбожный вор! Сейчас я сожгу тебя!
Он скосил в сторону глаза, и его физиономия сделалась еще более испуганной. Проследив за взглядом священника, Алина увидела, что Ричард обнажил меч и готовился пустить его в дело. Грязная рожа Ральфа побледнела.
— Ах ты, дьявол… — прохрипел он.
— Ты обворовываешь несчастных детей! — Краем глаза Алина заметила валявшуюся неподалеку палку, один конец которой ярко горел. Схватив ее, она поднесла горящий конец к лицу старика. — За это я выжгу тебе глаза — один за другим. Сначала левый…
— Умоляю, не надо, — зашептал он. — Прошу тебя, не делай этого.
Алина удивилась, как быстро он пошел на попятную. Вокруг уже горела солома.
— Тогда говори, где деньги? — неожиданно спокойным голосом сказала она.
— В церкви. — Священник все еще дрожал от страха.
— Точнее!
— За алтарем, под камнем.
Алина взглянула на Ричарда.
— Стереги его, — приказала она. — Я пойду посмотрю. Если шевельнется, убей.
— Алли! — воскликнул Ричард. — Да за это время весь дом сгорит!
Алина подошла к бочке и подняла крышку. Бочка была наполовину полна пивом. Взявшись за обод, она перевернула ее. Разлившееся по полу пиво намочило солому, и огонь погас.
Алина вышла во двор. Она знала, что действительно была способна выжечь глаза священнику, однако вместо стыда ее охватило чувство гордости за свою силу. Она твердо решила никогда не давать себя в обиду и сейчас доказала, что это ей по плечу. Большими шагами она приблизилась к двери церкви и дернула ее. Дверь оказалась заперта на небольшой замок. Можно было вернуться и потребовать у Ральфа ключ, но вместо этого она вытащила из рукава кинжал, вставила его в дверную щель и сломала замок. Дверь распахнулась. Девушка шагнула внутрь.