Чтение онлайн

Васек оказался прав: «ласточка» — штука серьезная. Этот широко используемый недобросовестными милиционерами способ выбивать из подследственных показания оправдал себя и на этот раз — любое движение мне действительно причиняло сильную боль, а когда автомобиль подпрыгивал на очередной колдобине, я всерьез опасалась, что мой позвоночник не выдержит и просто-напросто переломится, как сухая ветка.

Надо было что-то делать, как-то выбираться из этого положения. Находящиеся в салоне джипа — на заднем сиденье — даже не оборачивались, чтобы удостовериться, — на месте я или нет, справедливо

полагая, что обездвиженный «ласточкой» человек не то что убежать — с места сдвинуться не сможет.

Перво-наперво, я перевалилась на бок. Конечно, так оказалось намного легче — меньше было давление на позвоночник. Теперь нужно попытаться избавиться от наручников.

Инструкторы, которые готовили меня к работе секретного агента, знали свое дело. Мне было вполне по силам в течение нескольких секунд молниеносным движением кистей рук освободиться от наручников (исключая, конечно, специальный тип наручников — в которых перевозят государственных преступников).

Эти наручники были обыкновенными — такие продаются в любом оружейном магазине, их покупают — по большей части — новоиспеченные супружеские пары и экзальтированные любовники. Но вся сложность была в том, что, кроме наручников, я была скована «ласточкой», так что — любое резкое движение грозило мне переломом позвоночника.

«Однако рискнуть стоит, — усмехнувшись про себя подумала я, — если меня в таком виде привезут туда, где скрывается Макаров и поставят пред его светлыми очами, тогда мне точно несдобровать. И не только мне, кстати говоря. Ведь Макаров с моей помощью может серьезно навредить сотрудникам моего ведомства».

Я выгнула спину, чтобы получить больше возможностей для рывка. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать, — боль была такая, что казалось, будто меня проткнули раскаленным арматурным прутом.

Я сделала несколько пробных движений кистями рук, и у меня перед глазами поплыли белые пятна; а после того, как я сильным рывком сбросила наручники, мне понадобилось около минуты времени, чтобы прийти в себя после приступа невероятной боли в перегруженном позвоночнике.

Зато теперь руки мои были свободны, наручники болтались на веревке, стягивающей мои ноги, а спину я могла наконец разогнуть.

Освободиться от пут на ногах и липкой ленты, закрывающей мне рот, — было делом нескольких минут. После этого я осторожно высунула голову из-под брезента, которым меня предусмотрительно накрыл Васек на тот случай, если машину остановит милицейский патруль.

— …Жрать хочется, — долетел до меня обрывок разговора.

— Ничего, — раздался голос Васька, — через пять минут будем на месте. Еще пару поворотов…

Пять минут! Пора переходить к решительным действиям. Дождемся первого поворота, — а пока не лишним будет размять порядком затекшие руки и ноги.

Во время поворота внимание водителя на несколько секунд приковывается к проведению маневра — всего на несколько секунд, но этого мне вполне хватило, чтобы высунуться из багажника джипа в салон, обхватить обеими руками голову сидящего на заднем сиденье человека и одним движением сломать ему шею.

Еще три секунды ушло на

то, чтобы молниеносно перекинуть свое тело из багажника на заднее сиденье, — р-раз, и я уже у ног только что убитого мною человека.

— Жрать, говоришь, хочешь? — не оборачиваясь, лениво сказал Васек. — Что-то ты, братец, много потреблять стал в последнее время… Макаров нам щедро бабки выдает на хавчик, можно было бы и на бухло сэкономить, если бы не твой аппетит… А? Чего молчишь?

Парень на заднем сиденье, к которому обращался Васек, ничего ответить не мог. Переломанные позвонки не держали его голову — теперь свесившуюся на грудь, и на меня капали кровь и слюна из его рта.

— Чего молчишь-то? — усмехнувшись, повторил Васек и обернулся, чтобы сказать что-то еще, да так и замер.

В лоб его уперся ствол пистолета, который я вытащила из-за пояса убитого парня.

— К-как… Как это? — только и смог выговорить Васек за секунду до того, как я нажала на курок.

Через мгновение еще горячий после выстрела ствол уже упирался в основание шеи водителя.

— Не сбавляй скорость, — приказала я, — если хочешь жить.

Водитель, как видно, жить очень хотел, поэтому послушно, хотя и заметно трясущимися руками, выровнял машину, которую после глухо громыхнувшего в салоне выстрела резко бросило в сторону.

— Не убивай, — сглотнув, попросил водитель, — я только шофер у них… я ничего…

Как будто это не он собирался хладнокровно пристрелить меня там — на квартире у Анастасьева.

— Подумаю, — коротко сказала я, — далеко еще осталось до вашей… штаб-квартиры?

— П-почти приехали…

Правая сторона лица водителя была забрызгана кровью — труп привалился к дверце автомобиля.

Вот так. Все мне удалось. А как может быть иначе?

Впереди показался большой кирпичный дом, похожий в сумерках на серого слона. Даже с расстояния и в ночной темноте можно было определить, что дом этот — нежилой, оставленный под снос.

— Этот дом? — спросила я.

— Д-да…

— Понятно, — сказала я и на несколько мгновений задумалась, — сверни-ка с дороги и притормози.

— Зачем?

— Делай, что говорю!

Водитель крутанул руль, и джип слетел в кювет; здорово тряхануло, когда водитель вдавил в пол педаль тормоза.

— Что мне теперь делать? — дрожащим голосом спросил водитель.

Этот человек мне больше не нужен. Он доставил меня туда, куда мне надо. И оставлять его в живых нельзя. Слишком рискованно — я должна незаметно пробраться к дому, где скрывается Макаров, а водитель может выдать меня. Кажется, дело близится к развязке — теперь мне нельзя делать промахов.

— Что мне делать? — снова спросил водитель.

Я нажала на курок.

Потом вышла из машины и сунула пистолет за пояс. Усилием воли подавила дрожь в пальцах. Да, не часто мне случается убивать человека, у которого нет ни малейшего шанса как-либо противостоять мне, но… Оставь я его в живых — он мог бы помешать всему делу. И я поступила правильно.

Окна дома не светились. Теперь, когда я подкралась к нему ближе, заметила, что почти ни в одном окне нет стекол.