Чтение онлайн

Настя внимательно выслушала подробный рассказ Коли Селуянова о встрече с Дорошевичем. Мягкий, добрый и сентиментальный? История знает множество случаев, когда добрые и сентиментальные оказывались садистами и палачами. Кстати, и мировой кинематограф это обстоятельство неоднократно использовал, показывая нацистов, которые со слезами умиления смотрят на фотографии любимых жены, детей и собаки, а спустя пять минут загоняют толпы чужих малышей в газовые камеры. Так что полученные сведения о характере Черкасова на доказательство его

невиновности не работали. Скорее наоборот. Но все же… Все же…

Если Черкасов виновен, то нужно непременно найти место, куда он отвозил похищенных мальчиков. Сделать это непросто, но по крайней мере сама задача ясна. А если он невиновен, значит, его кто-то пытается подставить. Причем подставить по-крупному, подвести под высшую меру. Этот кто-то принес в его квартиру блокнот Валеры Лискина. Интересно, что еще сделал этот неизвестный доброжелатель? Наверняка ведь есть что-то еще. Не может не быть.

– Коля, я поняла, что надо делать, – внезапно сказала Настя.

Черкасова задержали по подозрению в убийствах только потому, что он совершил кражу. Если бы не кража видеокассет, его не нашли бы. Но ведь кража была случайностью, и если неизвестный доброжелатель у Черкасова существует, рассчитывать на то, что Михаил совершит кражу и на этом попадется, он не мог. Он должен был принять меры к тому, чтобы подозрение в убийствах мальчиков пало на Черкасова. И блокнота Валерия Лискина для этого было совершенно недостаточно. Более того, блокнот мог стать только одним звеном в цепочке, причем звеном последним, самым убедительным. В качестве первого звена он не годился.

– Виктор Алексеевич, – заявила Настя полковнику Гордееву, – мне кажется, пришло время воспользоваться тем, что дело Черкасова находится на контроле у руководства. Нужны люди.

– И много? – скептически осведомился начальник. – Роты тебе хватит?

– Вполне, – великодушно согласилась она. – Если с ротой сложно, обойдемся тремя сотрудниками. Надо немедленно проверить разыскные дела по всем восьмерым юношам. Меня интересуют все, кроме Бутенко, с ним и так все понятно.

– И что ты хочешь найти в этих делах? Имя убийцы?

– След. Пока только его след.

Настя в двух словах изложила Гордееву свои соображения. Виктор Алексеевич только вздохнул и кивнул.

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Подключай Доценко и Игоря Лесникова.

Они разделились. У Игоря Лесникова и Коли Селуянова были свои машины, а Миша Доценко, хоть и безлошадный, не боялся длинных концов из одной части города в другую. Для Насти же такие поездки были мучительными, и она присоединилась к Юре Короткову, старенький автомобиль которого хоть и с трудом, но еще дышал.

Заглянуть в розыскное дело, которое ведешь не ты сам, – задача не из простых. Ни один оперативник за красивые глаза и нежное «спасибо» тебе своих материалов не покажет. Для этого нужен либо приказ начальства, либо

личные и очень дружеские связи. Правда, все нужные розыскные дела должны были уже находиться в архивах, поскольку разыскиваемые юноши были найдены мертвыми. Но все равно без разрешения руководителей никто эти дела не покажет и в архив не пустит. Насте и Короткову не повезло. В тех двух местах, где они побывали, начальства на месте не было, пришлось долго ждать, потом так же долго объяснять и уговаривать, давая честное слово, что они не собираются проверять качество работы и критиковать сотрудников за халатность и неумелость. Наконец они прорвались к вожделенным папкам, но того, что искали, не нашли.

– Не кисни, подруга, – ободряюще сказал Коротков, глядя на Настино огорченное лицо, – у ребят еще шесть дел. Глядишь, кому-нибудь из них и повезет. Если, конечно, ты все правильно придумала.

– Вот именно, – уныло поддакнула она. – Если я правильно придумала. А если нет?

– Тоже не беда. Мало ли мы ошибок делаем? Не смертельно.

– Обидно, – возразила Настя. – Уж больно идея красивая. Жалко, если пропадет.

– Это точно, – кивнул Коротков, выруливая на Садовое кольцо. – Идея красивая. Но идея поесть чего-нибудь, по-моему, тоже неплоха. Как ты считаешь?

– Давай поедим, – согласилась она. – Ты прав, Юрик, есть хочется.

Они купили по дороге пакетик с нарезанным сыром, две упаковки супа с креветками, который нужно было только залить кипятком и оставить на три минуты, и батон. Вернувшись на Петровку, они устроились у Насти в кабинете, вскипятили воду и принялись за импровизированный сыщицкий обед.

– Ты что-то выглядишь неважно, – заметил Коротков, вылавливая из супа креветки и складывая их на отрезанный ломтик белого хлеба. – Не болеешь?

– Нет. Две ночи подряд выспаться не могу. Ты же знаешь, для меня недосыпание хуже смерти.

– Чем же ты занимаешься по ночам?

– Да если бы чем-нибудь полезным! Вчера с любимым братом и его женой в ресторане гуляли, годовщину свадьбы отмечали. А сегодня – вообще стыдно сказать. С комарами воевала. Их в комнату поналетела чертова туча, а они же после зимы голодные и злые. Все норовят моей кровью пообедать. И жужжат как очумелые. И ведь что обидно, Лешка спит без задних ног, они его почему-то не трогают. А на меня, маленькую, как накинулись! Сволочи. Управы на них нет.

– Ну, разворчалась, – улыбнулся Юра. – Между прочим, мне Коля на тебя жаловался.

– На тему?

– На тему твоего неприличного поведения.

– Это про Соловьева, что ли?

– Что ли. Что там у вас случилось?

– Да ничего особенного, Юр, – с досадой сказала она. – Колька, как всегда, преувеличивает. Ему, видишь ли, показалось, что я намеренно влюбила Соловьева в себя, а потом юркнула в кусты, оставив несчастного одинокого инвалида наедине со своими страданиями.

– А это не так?