Стихотворения, Самойлов Давид Самойлович

Стихотворения

на обложку

Самойлов Давид Самойлович

Шрифт:

Телеграфные столбы

Телеграфные столбы.Телеграфные столбы.В них дана без похвальбыПростота моей судьбы!Им шагать и мне шагатьЧерез поле, через гать.Вверх по склону. И опятьВниз со склона.Но не вспять.По-солдатски ровный шагЧерез поле и овраг,Вверх по склону – и опятьВниз со склона. И опятьВверх по склону – на горбы…Телеграфные столбы.Телеграфные столбы.1956

Начало зимних дней

Прекрасная пора – начало зимних дней,Нет времени яснее и нежней.Черно-зеленый лес

с прожилками берез,Еще совсем сырой, мечтающий о снеге.А на поле – снежок и четкий след колес:В ходу еще не сани, а телеги.В овраге двух прудов дымящиеся пятна,Где в белых берегах вода черным-черна.Стою и слушаю: какая тишина,Один лишь ворон каркнет троекратноИ, замахав неряшливым крылом,Взлетит неторопливо над селом…Люблю пейзаж без диких крепостей,Без сумасшедшей крутизны Кавказа,Где ясно все, где есть простор для глаза, —Подобье верных чувств и сдержанных страстей.Между 1949 и 1955

Апрель

Словно красавица, неприбранная, заспанная,Закинув голову, забросив косы за спину,Глядит апрель на птичий перелетГлазами синими, как небо и как лед.Еще земля огромными глоткамиПьет талый снег у мельничных запруд,Как ходоки с большими кадыкамиХолодный квас перед дорогой пьют.И вся земля – ходок перед дорогой —Вдыхает запах далей и полей,Прощаяся с хозяйкой-недотрогой,Следящей за полетом журавлей.Между 1949 и 1955

Первый гром

Стоят дубы с обнаженными сучьями,Как молотобойцы с рукавами засученными,Ударят кувалдой по пням-наковальням,Откликнется роща громом повальным.Как мехи, ветрами задышат тучи,И мехи загудят, запоют, заревут.И каленую молнию бросит подручныйОстывать,Как подкову готовую,В пруд.Между 1949 и 1955

Мост

Стройный мост из железа ажурного,Застекленный осколками неба лазурного.Попробуй вынь егоИз неба синего —Станет голо и пусто.Это и есть искусство.

"Город зимний…"

Город зимний,Город дивный,Снег, как с яблонь,Лепестками.Словно крыльевЛебединыхОсторожное дыханье.Дворники,Как пчеловоды,Смотрят снежное роенье.И заснеженной природыПринимают настроенье.7 января 1947

Снежный лифт

Все сегодня легко, свежо…Взять хотя бы вон тот снежок,Тот, что смехом сыпучим жжетТвой полуоткрытый рот,Тот, что падает наискосокНа бульвар, на киоск,На лоток,На дома,На забор из досок.Он белее, чем белый конь,Он свежее, чем молоко,Он навален до самых стрех,Он просеян сквозь сотню сит.Вот уже неподвижно висит,Это город летит вверх.Город – вверх, мимо снежных сетей,Город – вверх, на забаву детей.Мимо снегаЛетят фонари,Окна,Трубы,Часы,Карниз —Прямо в медленную пургу.Эй, держись!Не свалисьВниз!Там все тоже в снегу!В снегу!Если ты сегодня счастлив,Я возьму тебя в снежный лифт.Февраль 1949

"И так бывает – в день дождливый…"

И так бывает – в день дождливый,Когда все серо и темно,Просветом синевы счастливойСредь туч откроется окно.И мгла расходится кругамиОт восходящих сквозняков,Над низовыми облаками —Паренье верхних облаков.Но вот уже через мгновеньеСомкнулся дождевой навес,И скрылось легкое строеньеТысячеярусных небес.28 апреля – май 1957

Ночлег

Однажды

летним вечеркомЯ со знакомым старикомВ избе беседовал за водкой.Его жена с улыбкой кроткойНам щей вчерашних подала,А после кружево плела.Старухи грубая рукаБыла над кружевом легка.Она рукою узловатойПлела узор замысловатый.Старик был стар – или умен,Он поговорки всех временВплетал умело в дым махорки.Или, наоборот, емуВсе время чудились в дымуПословицы и поговорки…Его прекрасное смиреньеПохоже было на презреньеК тому, что мучило меня.Он отвергал легко и грубоФантазии народолюба,Не возмущаясь, не кляня.Старуха кружево плела.И понял я, что мало стою,Поскольку счастье ремеслаНе совместимо с суетою.Потом стелила нам постель.Кричал в тумане коростель.И слышал я на сеновале,Как соловьи забушевали!Забушевали соловьи!Забушевали соловьи!Что за лады, что за рулады!Как будто нет у них беды,Как будто нет у них досады…Забушевали соловьи…Я спал, покуда птицы пели,Воображенье распалив.Потом рассвет струился в щели,А я был молод и счастлив…1957

Гончар

Продавали на базаре яблоки, халву, урюк,Полосаты, как халаты, запотели арбузы.А разгневанное солнце било в медные тазы.И впервые я услышал, что лучи имеют звук.Как развенчанный владыка, гордо щурился верблюдНа сурового узбека из колхоза «Кзыл юлдуз».Тот, не глядя на прохожих, молча вспарывал арбуз.А вокруг горшков и блюд волновался разный люд.Ах, какие это блюда – и блестят, как изразец,И поют, как колокольчик, и звенят, как бубенец.Их безоблачному небу взял Аллах за образец.Это маленькое небо за десятку продают.А какие там узоры по глазури завиты!Красноперые пичуги в синих зарослях поют,И прохладные озера меж цветами налиты.Эти милые озера за десятку продают.Он, как глина, мудр и стар, этот каменный гончар.Он берет ломоть арбуза – красноватый хрусткий снег,Он к прохожим безучастен, этот старый человек:Пусть, мол, сам себя похвалит звонкий глиняный товар.Он недаром желтой глиной перепачкан по утрам,Веселясь своим удачам и грустя от неудач.А болтливость не пристала настоящим мастерам.Суетливость не пристала настоящим мастерам.1949

"Извечно покорны слепому труду…"

Извечно покорны слепому труду,Небесные звезды несутся в кругу.Беззвучно вращаясь на тонких осях,Плывут по вселенной, как рыбий косяк.В раздумье стоит на земле человек,И звезды на щеки ложатся, как снег.И в тесном его человечьем мозгуТакие же звезды мятутся в кругу.В нас мир отражен, как в воде и стекле,То щеки уколет, подобно игле,То шоркнет по коже, как мерзлый рукав,То скользкою рыбкой трепещет в руках.Но разум людской – не вода и стекло,В нем наше дыханье и наше тепло.К нам в ноги летит, как птенец из гнезда,Продрогшая маленькая звезда.Берем ее в руки. Над нею стоим,И греем, и греем дыханьем своим.1946

Крылья холопа

Стоишь, плечами небо тронув,Превыше помыслов людских,Превыше зол, превыше тронов,Превыше башен городских.Раскрыты крылья слюдяные,Стрекозьим трепетом шурша.И ветры дуют ледяные,А люди смотрят, чуть дыша.Ты ощутишь в своем полетеНеодолимый вес земли,Бессмысленную тяжесть плоти,Себя, простертого в пыли.И гогот злобного базара,И горожанок робкий страх…И Божья, и людская кара.О человек! О пыль! О прах!Но будет славить век железныйТвои высокие мечты,Тебя, взлетевшего над безднойС бессильным чувством высоты.14 мая 1947

1 2 3 4 5 6 7 8