Стихотропное

Стихи – это волшебное зелье,

которое состоит из вибраций души поэта,

лунного и солнечного света,

ангельского дыхания и дьявольского молчания.

Они излучают энергию родства:

«своих» заряжают и наполняют,

«чужих»

отторгают и обесточивают.

Стихи – это чистая магия!

– ЯВ -

А Стелла не хотела идти на вечер встречи,

И вовсе не в наряде была ее беда,

А в том, что ей похвастаться перед народом нечем,

Карьера незначительна, да и живет одна.

Ведь, первая красавица, отличница и умница,

И красные дипломы, и в грамотах стена,

А троечница Люська живет себе в хоромах,

А двоечницей Туркиной любуется страна.

Она моделью стала и умотала в Штаты,

В английском ни бельмеса, и как только смогла?

А Витя Кузин, кстати, был тот еще повеса.

Женат, детишек двое и умница жена!

У Люськи муж богатый, и старше ее сильно,

Он толстый и плешивый, на фото просто Шрек,

У Туркиной любовник худючий и субтильный,

Имеет ресторан его в Америке успех.

Придет на вечер Наденька, глаза б ее не видели!

Такая была гадина, сейчас она жена

Политика известного, его все ненавидели,

Но Наденьке отписаны квартиры и дома!

А Стелле чем похвастаться? Живет всего лишь с кошкой,

Читает Мандельштама и слушает Бизе,

В большой играет теннис, и пишет понемножку,

Вторую диссертацию о неокортексе.

Ее научный центр звезд с неба не хватает,

Но Стелла заграницей бывает дважды в год.

Да, денег на Европу ей иногда хватает,

Объехать же Россию – как раз наоборот!

Чтобы развлечься как-то, брала уроки танго,

Вокалом занималась, такой вот был порыв,

А этим летом даже ныряла с аквалангом,

На море Средиземном, про страх воды забыв.

Досуг ее заполнен походами в театр,

На выставки, концерты и реже на балет,

И как сказал однажды ее любимый Сартр:

«Я сам своя свобода», как будто дал совет.

И Стелла наслаждается своей свободой полной,

Любовь

до гроба только пока в ее мечтах,

И жизнь свою считает вполне себе достойной.

И это не стыкуется у многих в головах.

«Ну что, ты замуж вышла?» – при встрече вопрошают,

Все те, кто был с пеленок со Стеллою знаком.

Они, конечно, лучше про счастье в жизни знают,

Им лишь бы в ЗАГС сходила, пусть даже с алкашом.

Была бы поскромнее, нашла бы Бармалея,

Да, родила б ребенка, потом бы развелась…

И с каждым годом люди на Стеллу смотрят злее,

За то, что не стремится со всеми в масть попасть.

Вот Стелле и не хочется идти на вечер встречи,

Придут туда «успешные», а жизнь у них – завал!

И стыдно будет ей смотреть в глаза им целый вечер,

Ведь все их достижения в ее глазах – провал!

Фиолетовое платье, фиолетовая мгла,

Фиолетово мне, кстати, что была я не права!

Между прочим, напросился муж мой сам на разговор,

А потом со мной простился и понес из дома сор!

Позвонил сначала маме, и заметьте, не своей,

Чем придал семейной драме отвратительнейший шлейф,

Мама долго сокрушалась нашей ссоре глупой с ним,

Я, признаться, отпиралась, но об этом промолчим!

Он пошел потом к Наташке, ей подробно рассказал,

Что ревнует меня к Пашке, отчего у нас скандал.

Мне Наташка позвонила и пилила три часа,

И по-дружески просила, чтобы я свой брак спасла!

Я подруге объяснила: перед мужем я чиста,

Просто он «включил дебила» и «упрямого осла».

Ревностью своей замучил, нервы в клочья измотал,

В общем, он – «тяжелый случай», и меня совсем достал!

А потом приехал свёкор, был серьезный разговор,

Сокрушался, ахал, охал, умолял и буром пер!

Я же думала о муже, ну какой же он дурак!

Ну, зачем такой мне нужен? Вон, какой развел бардак!

Глубоко уже за полночь муженек пришел и сам,

Серенаду под балконом спел на радость всем котам,

Был не пьян, в руках букетик и шампанского бутыль,

Заявил, мол, он в ответе, что наш брак распался в пыль!

Передал привет от Пашки, и признал, что он дурак,

Из букета взял ромашку, предложил решить все так:

Погадать на лепесточках и довериться судьбе,

«Пусть цветок решит и точка, нужен я еще тебе?»