Стихи
Шрифт:
II
Я уже не способен припомнить, когда и где произошло событье. То или иное. Вчера? Несколько дней назад? В воде? В воздухе? В местном саду? Со мною?
Да и само событье - допустим взрыв, наводненье, ложь бабы, огни Кузбасса ничего не помнит, тем самым скрыв либо
III
Это, видимо, значит, что мы теперь заодно с жизнью. Что я сделался тоже частью шелестящей материи, чье сукно заражает кожу бесцветной мастью.
Я теперь тоже в профиль, верно, не отличим от какой-нибудь латки, складки, трико паяца, долей и величин, следствий или причин от того, чего можно не знать, сильно хотеть, бояться.
IV
Тронь меня - и ты тронешь сухой репей, сырость, присущую вечеру или полдню, каменоломню города, ширь степей, тех, кого нет в живых, но кого я помню.
Тронь меня - и ты заденешь то, что существует помимо меня, не веря мне, моему лицу, пальто, то, в чьих глазах мы, в итоге, всегда потеря.
V
Я говорю с тобой, и не моя вина если не слышно. Сумма дней, намозолив человеку глаза, так же влияет на связки. Мой голос глух, но, думаю, не назойлив.
Это - чтоб слышать кукареку, тик-так, в сердце пластинки шаркающую иголку. Это - чтоб ты не заметил, когда я умолкну, как Красная Шапочка не сказала волку.
ЭЛЕГИЯ
Прошло что-то около года. Я вернулся на место битвы, к научившимся крылья расправлять у опасной бритвы или же - в лучшем случае - у удивленной брови, птицам цвета то сумерек, то испорченной крови.
Теперь здесь торгуют останками твоих щиколоток,
Все зарастает людьми. Развалины - род упрямой архитектуры, разница между сердцем и черной ямой невелика - не настолько, чтобы бояться, что мы столкнемся однажды вновь, как слепые яйца.
По утрам, когда в лицо вам никто не смотрит, я отправляюсь пешком к монументу, который отлит из тяжелого сна. И на нем начертано: Завоеватель. Но читается как "завыватель". А в полдень - как
"забыватель".
* * *
Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга, нет! как платформа с вывеской Вырица или Тарту. Но надвигаются лица, не знающие друг друга, местности, нанесенные точно вчера на карту, и заполняют вакуум. Видимо, никому из нас не сделаться памятником. Видимо, в наших венах недостаточно извести. "В нашей семье - волнуясь, ты бы вставила - не было ни военных, ни великих мыслителей". Правильно: невским струям отраженье еще одной вещи невыносимо. Где там матери и ее кастрюлям уцелеть в перспективе, удлинняемой жизнью сына! То-то же снег, этот мрамор для бедных, за неименьем тела тает, ссылаясь на неспособность клеток то есть, извилин!
– вспомнить, как ты хотела, пудря щеку, выглядеть напоследок. Остается, затылок от взгляда прикрыв руками, бормотать на ходу "умерла, умерла", покуда города рвут сырую сетчатку из грубой ткани, дребезжа, как сдаваемая посуда.
Том 3. Лица
3. Собрание сочинений в пяти томах
Проза:
русская классическая проза
рейтинг книги
Обрыв
рейтинг книги
История государства и права зарубежных стран. Шпаргалки
1. Зачет
Научно-образовательная:
история
юриспруденция
рейтинг книги
Повседневная жизнь Монпарнаса в Великую эпоху. 1903-1930 гг.
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Документальная литература:
прочая документальная литература
рейтинг книги
Беглец
1. Совсем не герой
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
рейтинг книги
Поток: Психология оптимального переживания
Научно-образовательная:
психология
рейтинг книги
Александр Агренев. Трилогия
Александр Агренев
Фантастика:
альтернативная история
рейтинг книги
Собрание сочинений [Том 1]
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги
Том 7. Эстетика, литературная критика
7. Собрание сочинений в восьми томах
Документальная литература:
критика
рейтинг книги
Тоталитаризм и вероисповедания
1. История Церкви
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Катастройка, Повесть о перестройке в Партграде
Проза:
русская классическая проза
рейтинг книги