Чтение онлайн

Вся явь земли живому Богу

И звездной Вечности цветет...

Час, обреченный на тревогу,

И миг, что тишь забвенья пьет,

Раскрыты тайною одною...

Вскипев нежданною волною,

Восторг и боль, вражда, любовь

Поют в крови и молкнут вновь...

Восторг — на миг, и скорбь — на годы!

Сиротство сердца в смене лет,

Упорный сев и чахлый цвет, —

Вот неизбывный чин природы,

Где беглый час ведет

в века

Неутомимая тоска!

II

Здесь все тоскующее знанье,

Что я собрал на нивах дней,

Влачась, один, стезей изгнанья,

Средь снов, обманов и теней...

Но я приемлю жизнь без пени

И, славя трепет всех мгновений,

Их скудный дар в груди храню

И, зная слезы, верю дню...

И уповаю непреложно,

Что, как суровый час ни глух,

К пыланью зорь восходит дух,

И песня радости возможна,

Хоть мне средь всех псалмов милей

Призыв бездомных журавлей!

III

Есть в этом зове весть живая

Всему, что здесь, в слезах, в пыли

Под ношей жизни изнывая,

Не знает торжества земли!

Вот почему в осеннем поле

Грудь разрешается от боли

И реет дух — из мира лжи —

За неземные рубежи...

И пусть напевный плач вечерний

Прольет на трудный путь людской

Свет умиленья и покой,

Что в мире праха, мире терний

Раздумье скорбного чела

Цветами юность обвила,

IV

Но полно мудрствовать лукаво...

У жизни много светлых чаш,

Где слита вся земная слава,

И наше утро, полдень наш,

Как знойный вихрь, взрываясь, рея,

Лелеет нас, не вечерея.

Пылает время, жизнь пестра,

И в звездных искрах дым костра,

Где мчит забвенье хороводы,

И миг, что шумная волна

У скал морских, не зная сна,

Поет молитвенные оды,

Как я, бездомный пилигрим,

Как я, наперсник снов людских,

Молюсь — пою у ног твоих.

(Отрывок)

Чу! Ширь глухая вдруг завыла!

Вот зыбкий вихрь мелькнул в кустах,

И, будто с жалобой унылой,

Клубясь, гудя, взрывая прах,

Как белый призрак, мчится, пляшет,

Вдруг длинный саван распояшет

И обовьет им кровли хат,

И глухо-глухо бьет в набат...

Но сладость есть и в диком вое

Вдруг встрепенувшейся зимы,

Как жутко-сладок шелест тьмы,

И любо сердцу роковое,

В чьем сумраке безвестный час

Над грозной бездной водит нас!

"Я

гордо мудрствовал когда-то..."

Я гордо мудрствовал когда-то,

Что беглый жар в людской душе —

Лишь вечной цельности утрата,

Лишь шелест вихря в камыше...

И сердце билось и черствело,

Себя отняв от бытия,

И вот в груди осиротелой

Лишь боль проклятья мерил я...

А ныне я молюсь: Нетленно

Все, что приемлет праха лик,

И всей повторностью вселенной

Мой жребий смертного велик...

У людской дороги, в темный прах и ил,

Сеятель безмолвный тайну заронил...

И вскрываясь в яви, как светает мгла,

Острый листик к свету травка вознесла...

Вот и длились зори, дни и дни текли,

И тянулся стройно стебель oт земли...

И на нем, как жертва, к солнцу был воздет

В час лазурной шири малый алый цвет...

Так и разрешилось в пурпуре цветка

Все немотство праха, дольняя тоска...

И была лишь слава миру и весне —

Вот что скрыто, братья, в маковом зерне!

Когда пред часом сердце наго

В кровавой смуте бытия,

Прими тревогу дня, как благо,

Вечерняя душа моя.

Пусть, в частых пытках поникая,

Сиротствует и плачет грудь,

Но служит тайне боль людская,

И путь терзаний — божий путь.

И лишь творя свой долг средь тени,

Мы жизнью возвеличим мир

И вознесем его ступени

В ту высь, где вечен звездный пир.

И вещий трепет жизни новой

Взростит лишь тот, скорбя в пыли,

Кто возлюбил венец терновый

И все изгнание земли.

Я в жизни верую в значенье

Молитв, сокрытых тишиной,

И в то, что мысль — прикосновенье

Скорбящих душ к душе родной...

Вот почему я так упорно

Из тесноты на мир просторный,

Где только пядь межи — мой дом,

Гляжу в раздумии немом...

И оттого в томленьи духа,

Благословляя каждый час,

Что есть, что вспыхнет, что погас,

Безмолвный жрец, я только глухо

Молюсь святыне Бытия,

Где мысль — кадильница моя...

Цвети, душа, пока не сжаты

Зной дней отбывшие поля,—

Пока не плачет боль утраты,

Как зов бездомный журавля...