Чтение онлайн

Но если весел кто, забавен,

Любезнее других тот нам;

А если скромен, благонравен,

Мы чтим того не по чинам,

Нас не касаются раздоры,

Обидам места не даем;

Но, души всех, сердца и взоры

Совокупя, веселье пьем.

У нас не стыдно и герою

Повиноваться красотам;

Всегда одной дышать войною

Прилично варварам, не нам.

У нас лишь для того собранье,

Чтоб в жизни сладость почерпать;

Любви и дружества

Между собой цветы срывать.

Кто ищет общества, согласья,

Приди повеселись у нас;

И то для человека счастье,

Когда один приятен час.

1776

Не мыслить ни о чем и презирать сомненье,

На все давать тотчас свободное решенье,

Не много разуметь, о многом говорить;

Быть дерзку, но уметь продерзостями льстить;

Красивой пустошью плодиться в разговорах,

И другу и врагу являть приятство в взорах;

Блистать учтивостью, но, чтя, пренебрегать,

Смеяться дуракам и им же потакать,

Любить по прибыли, по случаю дружиться,

Душою подличать, а внешностью гордиться,

Казаться богачом, а жить на счет других;

С осанкой важничать в безделицах самих;

Для острого словца шутить и над законом,

Не уважать отцом, ни матерью, ни троном;

И, словом, лишь умом в поверхности блистать,

В познаниях одни цветы только срывать,

Тот узел рассекать, что развязать не знаем,

Вот остроумием что часто мы считаем!

1776

Хотел бы похвалить, но чем начать, не знаю.

Как роза, ты нежна; как ангел, хороша;

Приятна, как Любовь; любезна, как Душа;

Ты лучше всех похвал,- тебя я обожаю.

Нарядом мнят придать красавице приятство.

Но льзя ль алмазами милей быть дурноте?

Прелестнее ты всех в невинной простоте:

Теряет на тебе сияние богатство.

Лилеи на холмах груди твоей блистают,

Зефиры кроткие во нрав тебе даны,

Долинки на щеках - улыбки эарь, весны;

На розах уст твоих - соты благоухают.

Как по челу власы ты рассыпаешь черны,

Румяная заря глядит из темных туч;

И понт как голубый пронзает звездный луч,

Так сердца глубину провидит взгляд твой скромный.

Но я ль, описывать красы твои дерзая,

Все прелести твои изобразить хочу?

Чем больше я прельщен, тем больше я молчу:

Собор в тебе утех, блаженство вижу рая!

Как счастлив смертный, кто с тобой проводит время!

Счастливее

В благополучии кого сравню себе,

Когда златых оков твоих несть буду бремя?

1776, 1778

Утешь поклоном горделивца,

Уйми пощечиной сварливца,

Засаль подмазкой скрып ворот,

Заткни собаке хлебом рот,

Я бьюся об заклад,

Что все четыре замолчат.

С белыми Борей власами

И с седою бородой,

Потрясая небесами,

Облака сжимал рукой;

Сыпал инеи пушисты

И метели воздымал,

Налагая цепи льдисты,

Быстры воды оковал.

Вся природа содрогала

От лихого старика;

Землю в камень претворяла

Хладная его рука;

Убегали звери в норы,

Рыбы крылись в глубинах,

Петь не смели птичек хоры,

Пчелы прятались в дуплах;

Засыпали нимфы с скуки

Средь пещер и камышей,

Согревать сатиры руки

Собирались вкруг огней.

В это время, столь холодно,

Как Борей был разъярен,

Отроча порфирородно

В царстве Северном рожден.

Родился - и в ту минуту

Перестал реветь Борей;

Он дохнул - и зиму люту

Удалил Зефир с полей;

Он воззрел - и солнце красно

Обратилося к весне;

Он вскричал- и лир согласно

Звук разнесся в сей стране;

Он простер лишь детски руки

Уж порфиру в руки брал;

Раздались Громовы звуки,

И весь Север воссиял.

Я увидел в восхищеньи

Растворен судеб чертог;

Я подумал в изумленьи:

Знать, родился некий бог.

Гении к нему слетели

В светлом облаке с небес;

Каждый гений к колыбели

Дар рожденному принес:

Тот принес ему гром в руки

Для предбудущих побед;

Тот художества, науки,

Украшающие свет;

Тот обилие, богатство,

Тот сияние порфир;

Тот утехи и приятство,

Тот спокойствие и мир;

Тот принес ему телесну,

Тот душевну красоту;

Прозорливость тот небесну,

Разум, духа высоту.

Словом, все ему блаженствы

И таланты подаря,

Все влияли совершенствы,

Составляющи царя;

Но последний, добродетель

Зарождаючи в нем, рек:

Будь страстей твоих владетель,

Будь на троне человек!

Все крылами восплескали,

Каждый гений восклицал: