Чтение онлайн

And only himself to count upon.

Dear Diderot was dull but did his best;

Rousseau, he'd always known, would blubber and give in.

Night fell and made him think of women: Lust

Was one of the great teachers; Pascal was a fool,

How Emilie had loved astronomy and bed;

Pimpette had loved him too, like scandal; he was glad.

He'd done his share of weeping for Jerusalem: As a rule,

It was the pleasure-haters who became unjust.

Yet, like a sentinel, he could not sleep. The night was full of wrong,

Earthquakes and executions: Soon he would be dead,

And still all over Europe stood the horrible nurses

Itching to boil their children. Only his verses

Perhaps could stop them: He must go on working: Overhead,

The uncomplaining stars composed their lucid song.

February 1939

ВОЛЬТЕР

В ФЕРНЕ

Он, оглядев имение, был счастлив в этот миг:

Изгнанник-часовщик взглянул неуловимо,

Знакомый столяр шел на стройку мимо,

Туда, где госпиталь, как саженец всходил.

Почти все принялись - садовник известил.

Сверкали Альпы белизной. И было лето. И был он так велик.

В Париже желчью изошли враги,

Ругая нравственность сидящей в грозном кресле

Слепой старухи, ждущей смерти и письма.

Он рек: "Нет слаще жизни!" Так ли? Да, весьма.

Борьба за правду,

справедливость стоит жизни, если

Добавить садоводство к ней и острые мозги.

Лесть, брань, интриги... Будучи умней,

Он, все же, предпочел иные средства

В войне с посредственностью, например, смиренность,

По надобности, хитрость - атрибуты детства,

Двусмысленный ответ, порой, неоткровенность.

И терпеливо ждал паденья их Помпей.

Не сомневался он, как Д'Аламбер, что победит.

Один Паскаль - достойный враг, другие ж, Боже,

Отравленные крысы; а впереди еще так много дел ,

Рассчитывать придется на себя - таков удел.

Дидро - тот просто глуп и делает что может,

Руссо всплакнет и первенство простит.

В ночи ему вдруг вспомнились подруги. Вожделенье

Великий педагог; Паскаль - дурак.

Эмилию влекли и звезды, и постель. Пимпетта - клад,

Его любила так же, как скандал, и он был рад.

Отдав Иерусалиму скорби дань: итак

Несправедливым ненавистно наслажденье.

Ему не спится, будто часовому. Покоя нет

В ночи. Землетрясенья, казни: смерть тоже на часах.

По всей Европе нянечкам-вампирам

Не терпится сварить своих детей. И только лира

Его их остановит. За работу! А звезды в небесах,

Не ведая забот, слагали песнь, бесстрастную, как свет.

Февраль 1939