Стигматы Палмера Элдрича
Шрифт:
Она улыбнулась, но Майерсон не ответил ей тем же: он выглядел мрачным, уставшим и подавленным, как большинство колонистов, начинавших жизнь, которая, как они знали, была трудна и по существу бессмысленна.
– Не ждите, что мы начнем тут все расхваливать, - сообщила она.– Это работа ООН. Мы здесь только жертвы, так же как и вы. Только в отличие от вас мы уже прожили здесь какое-то время.
– Не изображай все в столь мрачных тонах, - предостерегающе сказал Норм.
– Но ведь это действительно так, - запротестовала Фрэн.–
– Может быть, некоторые иллюзии мне бы сейчас не помешали, - сказал Барни, присаживаясь на металлическую скамейку у входа в барак. Пескоход, который привез его, тем временем выгружал его вещи; он безразлично смотрел на него.
– Извините, - сказала Фрэн.
– Можно закурить?– Барни достал пачку земных сигарет; Шайны с вожделением уставились на нее, и он с чувством вины предложил им по сигарете.
– Вы прибыли в непростое время, - пояснил Норм Шайн.– У нас как раз шли дебаты, - он посмотрел на остальных.– Поскольку вы уже житель барака, я не вижу причин, почему бы и вам не принять в них участие, в конце концов вас это тоже касается.
– Так что можете быть довольны, что не прилетели завтра, - сказала Фрэн. После голосования.
Она ободряюще улыбнулась ему, стараясь, чтобы он почувствовал себя как дома; они ничего не могли предложить ему, кроме взаимной привязанности, дружеских отношений, которые теперь распространялись и на него.
"Ну и местечко, - думал Барни Майерсон.– На всю жизнь..." Это казалось невозможным, но это была правда. Уставы ООН не предусматривали возможности увольнения со службы. И с этим фактом непросто было смириться. Люди здесь составляли коллектив, к которому он должен был принадлежать... и он знал, что могло быть и хуже. Две женщины были весьма привлекательны, и ему казалось, что они проявляли к нему, так сказать, интерес; он ощущал всю сложность взаимоотношений, которые сложились в перенаселенном, тесном бараке. Однако...
– Выбраться отсюда, - тихо сказала Мэри, присаживаясь на скамейку рядом с Тодом Моррисом, - можно только благодаря одному или другому наркотику. Других возможностей, как видите, - она положила руку ему на плечо; первый физический контакт, - просто нет. Мы просто поубивали бы друг друга с тоски.
– Да, - сказал он.– Понимаю.
Однако он знал об этом уже задолго до того, как оказался на Марсе; как каждый землянин, он достаточно много слышал о жизни в колониях, о борьбе с искушением сразу же покончить с этим.
Ничего удивительного, что все искали любой возможности уклониться от призыва, как и он сам когда-то. Это была борьба за жизнь.
– Вечером, - сказала Мэри Риган, - мы получим один из этих двух наркотиков; Импи будет здесь около семи часов по времени Файнберг-Кресчент. До этого времени мы должны принять решение.
– Думаю, что мы можем уже голосовать, - сказал Норм Шайн.– Я вижу, что мистер Майерсон,
– Да, - ответил Барни.
Пескоход заканчивал выгружать его вещи; они были свалены в беспорядке, и их уже начало заносить песком; если их быстро не унести вниз, они вскоре исчезнут под слоем пыли. Черт побери, подумал он, может быть, это и хорошо. Связи с прошлым...
Другие жители барака пришли ему на помощь, передавая друг другу чемоданы и складывая их на транспортер,
– Так что можете быть довольны, что не прилетели завтра, - сказала Фрэн. После голосования.
Она ободряюще улыбнулась ему, стараясь, чтобы он почувствовал себя как дома; они ничего не могли предложить ему, кроме взаимной привязанности, дружеских отношений, которые теперь распространялись и на него.
"Ну и местечко, - думал Барни Майерсон.– На всю жизнь,." Это казалось невозможным, но это была правда. Уставы ООН не предусматривали возможности увольнения со службы. И с этим фактом непросто было смириться. Люди здесь составляли коллектив, к которому он должен был принадлежать... и он знал, что могло быть и хуже. Две женщины были весьма привлекательны, и ему казалось, что они проявляли к нему, так сказать, интерес; он ощущал всю сложность взаимоотношений, которые сложились в перенаселенном, тесном бараке. Однако...
– Выбраться отсюда, - тихо сказала Мэри, присаживаясь на скамейку рядом с Тодом Моррисом, - можно только благодаря одному или другому наркотику. Других возможностей, как видите, - она положила руку ему на плечо; первый физический контакт, - просто нет. Мы просто поубивали бы друг друга с тоски.
– Да, - сказал он.– Понимаю.
Однако он знал об этом уже задолго до того, как оказался на Марсе; как каждый землянин, он достаточно много слышал о жизни в колониях, о борьбе с искушением сразу же покончить с этим.
Ничего удивительного, что все искали любой возможности уклониться от призыва, как и он сам когда-то. Это была борьба за жизнь.
– Вечером, - сказала Мэри Риган, - мы получим один из этих двух наркотиков; Импи будет здесь около семи часов по времени Файнберг-Кресчент. До этого времени мы должны принять решение.
– Думаю, что мы можем уже голосовать, - сказал Норм Шайн.– Я вижу, что мистер Майерсон, хотя он только что приехал, уже готов. Я прав, мистер Майерсон?
– Да, - ответил Барни.
Пескоход заканчивал выгружать его вещи; они были свалены в беспорядке, и их уже начало заносить песком; если их быстро не унести вниз, они вскоре исчезнут под слоем пыли. Черт побери, подумал он, может быть, это и хорошо. Связи с прошлым...
Другие жители барака пришли ему на помощь, передавая друг другу чемоданы и складывая их на транспортер,
который спускал багаж вниз. Даже если Барни не был заинтересован в сохранении своих вещей, в этом были заинтересованы они; опыта у них было значительно больше.