Чтение онлайн

Она улыбнулась, но Майерсон не ответил ей тем же: он выглядел мрачным, уставшим и подавленным, как большинство колонистов, начинавших жизнь, которая, как они знали, была трудна и по существу бессмысленна.

– Не ждите, что мы начнем тут все расхваливать, - сообщила она.
– Это работа ООН. Мы здесь только жертвы, так же как и вы. Только в отличие от вас мы уже прожили здесь какое-то время.

– Не изображай все в столь мрачных тонах, - предостерегающе сказал Норм.

– Но ведь это действительно так, - запротестовала Фрэн.
–

Мистер Майерсон видит все своими глазами и ни в какие сказочки не поверит. Правда, мистер Майерсон?

– Может быть, некоторые иллюзии мне бы сейчас не помешали, - сказал Барни, присаживаясь на металлическую скамейку у входа в барак. Пескоход, который привез его, тем временем выгружал его вещи; он безразлично смотрел на него.

– Извините, - сказала Фрэн.

– Можно закурить?
– Барни достал пачку земных сигарет; Шайны с вожделением уставились на нее, и он с чувством вины предложил им по сигарете.

– Вы прибыли в непростое время, - пояснил Норм Шайн.
– У нас как раз шли дебаты, - он посмотрел на остальных.
– Поскольку вы уже житель барака, я не вижу причин, почему бы и вам не принять в них участие, в конце концов вас это тоже касается.

– Так что можете быть довольны, что не прилетели завтра, - сказала Фрэн. После голосования.

Она ободряюще улыбнулась ему, стараясь, чтобы он почувствовал себя как дома; они ничего не могли предложить ему, кроме взаимной привязанности, дружеских отношений, которые теперь распространялись и на него.

"Ну и местечко, - думал Барни Майерсон.
– На всю жизнь..." Это казалось невозможным, но это была правда. Уставы ООН не предусматривали возможности увольнения со службы. И с этим фактом непросто было смириться. Люди здесь составляли коллектив, к которому он должен был принадлежать... и он знал, что могло быть и хуже. Две женщины были весьма привлекательны, и ему казалось, что они проявляли к нему, так сказать, интерес; он ощущал всю сложность взаимоотношений, которые сложились в перенаселенном, тесном бараке. Однако...

– Выбраться отсюда, - тихо сказала Мэри, присаживаясь на скамейку рядом с Тодом Моррисом, - можно только благодаря одному или другому наркотику. Других возможностей, как видите, - она положила руку ему на плечо; первый физический контакт, - просто нет. Мы просто поубивали бы друг друга с тоски.

– Да, - сказал он.
– Понимаю.

Однако он знал об этом уже задолго до того, как оказался на Марсе; как каждый землянин, он достаточно много слышал о жизни в колониях, о борьбе с искушением сразу же покончить с этим.

Ничего удивительного, что все искали любой возможности уклониться от призыва, как и он сам когда-то. Это была борьба за жизнь.

– Вечером, - сказала Мэри Риган, - мы получим один из этих двух наркотиков; Импи будет здесь около семи часов по времени Файнберг-Кресчент. До этого времени мы должны принять решение.

– Думаю, что мы можем уже голосовать, - сказал Норм Шайн.
– Я вижу, что мистер Майерсон,

хотя он только что приехал, уже готов. Я прав, мистер Майерсон?

– Да, - ответил Барни.

Пескоход заканчивал выгружать его вещи; они были свалены в беспорядке, и их уже начало заносить песком; если их быстро не унести вниз, они вскоре исчезнут под слоем пыли. Черт побери, подумал он, может быть, это и хорошо. Связи с прошлым...

Другие жители барака пришли ему на помощь, передавая друг другу чемоданы и складывая их на транспортер,

– Так что можете быть довольны, что не прилетели завтра, - сказала Фрэн. После голосования.

Она ободряюще улыбнулась ему, стараясь, чтобы он почувствовал себя как дома; они ничего не могли предложить ему, кроме взаимной привязанности, дружеских отношений, которые теперь распространялись и на него.

"Ну и местечко, - думал Барни Майерсон.
– На всю жизнь,." Это казалось невозможным, но это была правда. Уставы ООН не предусматривали возможности увольнения со службы. И с этим фактом непросто было смириться. Люди здесь составляли коллектив, к которому он должен был принадлежать... и он знал, что могло быть и хуже. Две женщины были весьма привлекательны, и ему казалось, что они проявляли к нему, так сказать, интерес; он ощущал всю сложность взаимоотношений, которые сложились в перенаселенном, тесном бараке. Однако...

– Выбраться отсюда, - тихо сказала Мэри, присаживаясь на скамейку рядом с Тодом Моррисом, - можно только благодаря одному или другому наркотику. Других возможностей, как видите, - она положила руку ему на плечо; первый физический контакт, - просто нет. Мы просто поубивали бы друг друга с тоски.

– Да, - сказал он.
– Понимаю.

Однако он знал об этом уже задолго до того, как оказался на Марсе; как каждый землянин, он достаточно много слышал о жизни в колониях, о борьбе с искушением сразу же покончить с этим.

Ничего удивительного, что все искали любой возможности уклониться от призыва, как и он сам когда-то. Это была борьба за жизнь.

– Вечером, - сказала Мэри Риган, - мы получим один из этих двух наркотиков; Импи будет здесь около семи часов по времени Файнберг-Кресчент. До этого времени мы должны принять решение.

– Думаю, что мы можем уже голосовать, - сказал Норм Шайн.
– Я вижу, что мистер Майерсон, хотя он только что приехал, уже готов. Я прав, мистер Майерсон?

– Да, - ответил Барни.

Пескоход заканчивал выгружать его вещи; они были свалены в беспорядке, и их уже начало заносить песком; если их быстро не унести вниз, они вскоре исчезнут под слоем пыли. Черт побери, подумал он, может быть, это и хорошо. Связи с прошлым...

Другие жители барака пришли ему на помощь, передавая друг другу чемоданы и складывая их на транспортер,

который спускал багаж вниз. Даже если Барни не был заинтересован в сохранении своих вещей, в этом были заинтересованы они; опыта у них было значительно больше.