Чтение онлайн

– Он так не сделает. Он – не твой отец. Правда, Стигмат?

Откровение Каланчи отозвалось болью в груди парня. Глаза вдруг снова заволокло чёрной пеленой, а во рту появился горький привкус желчи. Подавляя этот непонятный приступ, парень надавил на одну из меток. Друзья о них знали, но относились к этому спокойно. У каждого свои странности и недостатки. Люди, в конце концов, не идеальны.

– Д-да, – на выдохе ответил Стигмат, подавив, наконец, тошноту и слабость. Он встряхнул косматой головой. Капюшон слетел, и в глаза полезли чёрные пряди волос, закрывая от него

лица друзей. – Я не собираюсь там оставаться. Мне надо вернуться в Москву. Тут дед, вы…

Заморосил дождь. С каждой минутой он набирал силу, а ветер сделался пронизывающе холодным. Стигмат в испуге огляделся по сторонам: не дух ли над ним издевается? Если так, то нужно срочно отсюда убираться. Он-то ничего, но вот друзья пострадать не должны. Стигмат убрал с лица мокрые пряди, вскочил и принялся высматривать кого-то в кустах и у магазинов.

– Э-э-э, чел, ты в порядке? – обеспокоенно спросил его Каланча.

Так и не увидев в толпе или где-то поблизости никого подозрительного, парень подошёл к друзьям и, всё ещё с опаской поглядывая по сторонам, присел на прежнее место.

– Да. Показалось, – коротко ответил он.

– Чего раскисли? – Бобик встал с лавки, выудил из кармана разбитый телефон и врубил тяжёлый рок. Пассажиры, которые только что вернулись из дальних поездок и с полными сумками стояли в ожидании такси, с укоризной качали головами, глядя в сторону молодёжи. – Давайте тусить! Раз Стиг завтра уезжает, почему бы сегодня не погудеть?

Каланча и Стася не слишком-то хотели веселиться. Они оторвались от тяжёлых, как их рюкзаки, дум, и с вопросом посмотрели на Стигмата. Парня трясло. Откуда-то дул холодный, совсем не летний ветер, а дождь усиливался. Его взяла тревога. Стигмат поднялся с лавки, но говорить не спешил. Просто не знал, что сказать. Он никогда не успевал ни с кем как следует попрощаться. Другие всегда уходили раньше него. А теперь настала очередь ему уйти и кого-то оставить. Как оказалось, сделать это ничуть не легче.

– Э, молодёжь! – крикнул таксист, который стоял неподалёку на обочине. – Выключайте свою шарманку, у нас клиенты недовольны! Или, хотя б, потише сделайте.

– Дядь, вас никто не спрашивал! – с лихой улыбочкой ответил Бобик. – Мы на улице! Где хотим, там и слушаем!

– Я щас полицию вызову, быстро приберут! – таксист погрозил кулаком. Тогда Стася встала с лавки, отобрала у Бобика телефон и вдребезги разбила его об асфальт.

– Ты чё?! – панк схватился за голову и присел возле осколков гаджета. – Батя меня пристрелит!

– Вот и хорошо. Скулить тут не будешь без толку.

Её непримиримый тон испугал всех, включая Стигмата. Не часто ему приходилось видеть Стасю в настолько плохом расположении духа. Обычно она хоть и кричала на парней, и даже покалачивала их, но всё это было в шутку. Сейчас же круглое суровое личико говорило, что лучше больше никому её не злить. Таксист на той стороне улицы тоже умолк. Наверное, увидел, как страшны бывают девушки в гневе.

– Стигмат, – она обернулась к парню и взяла его за плечи. Взгляд девушки потеплел. – Тебе точно надо ехать? Может, останешься?

Он

отвёл глаза и освободился из её тёплых рук. Холодный дождь продолжал хлестать его по щекам.

– Стася, парни…Мне тяжело. Очень тяжело. Но вы должны меня понять. От этой поездки зависит моё будущее, – он поднял глаза и обвёл взглядом грустные лица троицы. – Я не буду с вами прощаться. Мы ещё обязательно увидимся и погудим. Но не сегодня, Бобик. Каланча, присматривай за ними. Ты здесь за старшего. А ты, Стась, не давай в обиду Каланчу. Он хоть и рослый, но ранимый.

Когда он закончил своё короткое и неуклюжее прощание, Стася сжала его в своих крепких объятиях. Дождь закончился. Значит, и опасность он себе надумал. После этого к другу подошли панки и стукнулись с ним кулаками, как напоминание о том, что он им сегодня пообещал.

Первую половину ночи друзья делились впечатлениями от поездки и показывали сувениры, которые успели собрать: мятая бутылка из-под воды одного из солистов какой-то группы, бандана крутого барабанщика, майка с эмблемой фестиваля и ещё куча бесполезного мусора. Но для ребят этот мусор был моментом прошлого, приятным воспоминанием, которое не сотрётся из памяти и не поблёкнет, как фотография в старом альбоме. Стигмату они подарили футболку с логотипом панк-группы, которая нравилась всем троим, кроме Стигмата. Но, в благодарность за дружбу, и на долгую память, он её принял.

С обещанием, что иногда будет выходить на связь, парень покинул шумную компанию. Вторую половину ночи он провёл у стены, где недавно рисовал граффити. Из-под белой краски всё ещё проглядывал ярко-жёлтый контур. Солнце над головой единорога. То, которое никогда не померкнет. Которое обязательно воссияет на небе утром, и будет светить каждый день для каждого человека на земле. Если Стигмату и суждено быть тем, кто не даст солнцу окончательно померкнуть, то он сотрёт со стены белую краску. Он должен. Ради друзей, ради деда и соседей по лестничной клетке, которые всегда им помогали. Ради их спокойствия и долгой жизни, он должен суметь всё исправить.

С этой установкой парень вернулся домой. Он уже купил билет, собрал любимый рюкзак и положил в него деньги, отложенные на учёбу. Часик вздремнул на неудобной, но родной кровати. Когда ещё теперь он сможет засыпать и просыпаться дома? Утром оставил тёте Зине немного наличных и листок с чёткими рекомендациями по питанию и лечению дедушки. В тяжёлые времена дед и внук не отвернулись от неё и дяди Олега, поэтому сейчас супруги были готовы взять на себя ответственность за старика.

Пора уходить.

Взвалив на плечи тяжёлый рюкзак и надев перчатки, Стигмат застыл в прихожей. Переминаясь с ноги на ногу, позвал деда. Из спальни к нему вышел заспанный, обросший жёсткой щетиной старик. Почёсывая согнутую спину, спросил:

– Уже?

– Ага, – неловко ответил внук, отведя взгляд в пол. – Самолёт одного меня ждать не будет. Надо ехать.

– Давай.

Несмотря на немногословность, в глазах дедушки парень увидел тоску. Ему не хотелось отпускать внука, но раз обстоятельства заставляют, придётся подчиниться.