Чтение онлайн

– Я хочу, чтобы ты ушла, – выпалил он, снова задев мою гордость.

Андрас хотел показать, что ему наплевать на меня, что это я цеплялась за его руки, как будто не он втянул меня в эту непристойную ситуацию. Как всегда, он хотел самоутвердиться, но я впилась ногтями в его крепкие мышцы и оскорбила его лукавым взглядом.

– Имя… Давай! – подгоняла я его яростным шепотом.

В ответ он просунул пальцы в шлевки комбинезона и снова дернул меня на себя, прижав плотнее к себе. В нашей игре я применила против Андраса его же прием, что ему сильно не понравилось, и он

дал мне это понять, так сильно сжав мое бедро, что я чуть не вскрикнула.

– Я хочу, чтобы ты убралась отсюда и исчезла навсегда, – прошипел он безжалостно.

Я дрожала, пока воздух вокруг нас становился ядовитым языком пламени на наших сплетенных телах.

Раскрытая ладонь Андраса скользнула по моей выгнутой спине. Затем он нащупал ткань футболки, сжал ее в кулаке и резким, решительным жестом кинул меня к себе на грудь.

Мое сердце замерло. Жар охватил меня, словно огонь, я почувствовала, как горят мои легкие. Голова опустела, а губы сжались, словно пытались не выпустить те остатки воздуха, которые он не успел у меня забрать. Грудью я уткнулась в его торс, и меня охватила дрожь. Я напряглась, чувствуя, каким скованным стало дыхание и как горячая волна разливается по позвоночнику, сливаясь с безумным желанием.

– Я хочу, чтобы ты ушла и никогда не возвращалась. Чтобы избавила меня от этого взгляда пожирательницы мужчин, который появляется у тебя, когда ты строишь из себя чертову гордячку, – прошипел Андрас.

Я застонала и закрыла глаза. Волосы упали на одну сторону черным каскадом, источая едва заметный аромат шиповника. Они были дикарским продолжением моей натуры, и Андрас, запустив в них пальцы, хотел подчинить меня себе.

– Я хочу, чтобы ты не произносила мое имя так, как ты всегда его произносишь, потому что у меня возникает идиотское желание засунуть тебе палец в рот.

Вены на его руках вздулись, так он напрягся; его мышцы были отравлены разъедающей невоздержанностью.

По животу разлилось пламя. Я дрожала всем телом, и в моей крови запульсировало желание прижать его к себе, напасть и исцарапать ему спину, чтобы он почувствовал тот же раскаленный зуд, что и я. Стиснув челюсти, я с трудом сглотнула и вцепилась пальцами в гладкую кожу его шеи, затуманенным взором посмотрела на его губы.

Он тоже перевел взгляд на мой рот.

Я знала, что он видел: все мое тело просило о поцелуе.

Но, как бы сильно я этого ни желала, я не разрешала себе принять то, что чувствовала.

– Я хочу, чтобы ты перестала строить из себя праведницу, потому что ты лгунья и лицемерка. Ты лучше умрешь, чем скажешь вслух, что на самом деле думаешь.

Андрас держал меня за волосы одной рукой, в то время как другая провела по жестким лямкам комбинезона и коснулась бархатистой кожи моих ключиц. Я всхлипнула от ужаса. Медленно и неуклонно его рука двигалась вверх и достигла моей шеи. Я чувствовала, как моя кровь пульсирует под его ладонью. Его сильные пальцы обхватили мое тонкое горло, сжимая его ровно настолько, чтобы показать, как возбужденно я дышу. Его дыхание слилось с моим, и я потеряла себя.

Разум рассеялся среди спутанных звезд, и теперь я была

лишь нервами, кометами и кровью – спиралью импульсов, бесцельно вращающейся по орбите. Я изнемогала и больше не могла скрывать исступление своего сердца, напряжение, истощавшее мои нервы, тяжелое дыхание, вырывавшееся из легких. Я стала жерлом проснувшегося вулкана, и лава вот-вот должна была вырваться наружу, не хватало лишь последнего сильного толчка, чтобы сойти с ума, взорваться раз и навсегда.

Очаровательный и соблазнительный, Андрас приблизил лицо. Он прижался губами к моему уху, и от затылка до пяток по моему телу прокатилась волна дрожи.

– И я хочу, чтобы ты убралась из моей жизни. Не оглядываясь и не задерживаясь, потому что я позволю тебе сделать со мной что угодно, что угодно, но только не держать меня при себе.

И я раскололась на части, когда он отклонился, чтобы пронзить меня взглядом. Он выдохнул эти слова прямо в лицо, утверждая победу, равносильную крушению:

– Ты можешь все это сделать… Мирея?

– Нет… – выдохнула я, строптивая и разгоряченная.

Это был единственный честный ответ. Та правда, которую я не побоялась произнести.

К этому моменту мы оба уже поняли: искренность была нашей погибелью. Таков наш способ падать вниз.

Поцелуй взорвался, как вулкан во тьме. Я не поняла, кто из нас устроил взрыв, только почувствовала, как его руки яростно прижимают меня к себе, а мои вцепились ему в волосы, пока его настойчивые обжигающие губы впивались в мои. Он атаковал меня с ожесточенной жаждой, и моя душа забушевала, словно звездный шторм.

Я знала, на что мы обречены, знала с самого начала, когда Андрас сел на этот чертов диван и посмотрел на меня так, как такой человек, как он, никогда не должен был на меня смотреть. Наши ошибки – единственная дорога, на которой мы могли встретиться, ухабистая тропа тех, у кого падение в крови.

Я прижалась к его огромному телу, а Андрас широко раскрыл мне рот, вторгшись в него большим пальцем, словно желая заполнить его, осквернить, безжалостно уничтожить в бредовой горячке своих кошмаров. Грубый кончик пальца проник в эту непристойную расщелину, скользнул по моему горячему языку, а затем намочил щеку, когда Андрас обхватил мое лицо, чтобы проникнуть глубже, ворваться в меня и захватить еще больше пространства. Он просунул язык мне в рот, заглушив мой громкий стон ненасытным напором.

Его губы кусали и мяли, искали, находили и нападали снова. Он целовался чертовский страстно, позволяя мне лишь короткие вдохи.

Бедра зудели от дрожи. Его вторжение было таким сильным, что я невольно давала отпор и двигалась ему навстречу, чтобы не задохнуться. Когда он схватил меня за волосы, чтобы силой подчинить своей воле, я выгнула спину и прикусила ему язык.

Железный привкус крови смешался с его вкусом, и у меня закружилась голова. От Андраса пахло непристойностью, никотином, ошибками, которых было не перечесть по пальцам. То был вкус токсина, похожего на яд, нейтрализующего правильное и неправильное и соединяющего их в экстаз. Можно всю жизнь тщетно пытаться очистить кровь от него.