Чтение онлайн

— Нет, я сказала, что я здесь впервые!

— Ну да. Я и говорю — девственница.

— Если я здесь раньше не бывала, это не значит, что я вообще девственница! — воскликнула Глория, повышая голос. В эту минуту громыхавшая музыка вдруг резко оборвалась.

Толпа посетителей разразилась смехом. Глория почувствовала, как жаркая волна прилила к щекам. Заметят ее, если залезть под табурет? Большего унижения она и представить себе не могла.

— Вы все-таки заработали бесплатную выпивку, — сказал, усмехаясь, Лейф. — Хотя на будущее вам стоит запомнить: ее зовут Кармен Дьябло. А аккомпанирует ей самый лучший пианист к востоку от Миссисипи — Джером Джонсон. Утверждают, что он станет новым Джелли Роллом

Мортоном [7] .

— Джером Джонсон, — вполголоса повторила Глория. — Я слышала о нем.

— Еще бы не слышали! Так что будете пить?

— Мартини [8] она будет пить, — раздался позади нее голос, в котором угадывалось высокомерие южанина.

Глория ощутила запах крепких сигар, обернулась. Мужчина был поразительно красив, в гладко зачесанных напомаженных волосах пробивалась седина, а глазами он так и пожирал Глорию.

— Вы так уверенно выбираете, совсем не зная моих вкусов, — отозвалась она, не отрывая взгляда от Лейфа, который готовил ей коктейль.

Через минуту он перелил напиток в кружку, добавил маслины и протянул Глории. Она взяла предложенное и перехватила непонятный взгляд, устремленный незнакомцем на ее руку.

— Хотите попробовать первым? — предложила она, не зная — может быть, в этих барах так принято?

— Кажется, эта привилегия уже принадлежит кому-то другому, — хмуро ответил мужчина.

Глория проследила направление его взгляда и ощутила, как кровь отхлынула от ее лица: на безымянном пальце левой руки красовалось платиновое кольцо с громадным бриллиантом, полученное ею в день помолвки. Она напрочь забыла об этом кольце! А еще хуже то, что она забыла и о самой помолвке. Если бы ее жених, Себастьян Грей ІІІ, увидел Глорию в эту минуту, помолвка была бы неминуемо расторгнута. Без малейшего промедления.

Бастиан.

Она сделала большой глоток мартини, содрогнувшись, когда крепкая солоноватая жидкость полилась в ее горло. Пусть она и напьется, это ни на йоту не изменит того факта, что Бастиан — признанный лидер горячих сторонников «сухого закона». Как и того, что он сурово осуждал «тихие» бары со всем, что им сопутствует: бунтарками («потаскухи»), незаконным спиртным («сатанинская вода»), негритянским джазом («тамтамы шаманов вуду [9] »), ну и, конечно, «натягиванием» (вот этой темы Глория и Бастиан вообще старательно избегали).

Понятно, что до сегодняшней ночи все это не играло большой роли. Она никогда не придавала значения консервативным взглядам Бастиана, поскольку он стоял на первом месте в неофициальном списке самых выгодных женихов Чикаго. (Места распределялись по очень сложной и точной формуле: х = богатство, у = наличие промышленных предприятий, а = недвижимость, b = родственные связи, с = степень хладнокровия, d = образование, q = дополнительные качества — амбиции, наличие траст-фонда [10] и проч.).

Кроме того, в жилах Бастиана текла импортная голубая кровь: он состоял в дальнем родстве с английской королевской фамилией (насколько дальнем — этого никто не мог сказать), поэтому на законных основаниях входил в круг чикагской аристократии.

Однако, рассуждала Глория, до того дня, как этот бриллиант станет символом брачных обетов, а не просто обещаний, остается еще целых шесть месяцев. Она стянула кольцо с пальца и со смущенным смехом спрятала его в кошелек.

Мужчина-с-проседью сжал ее пальцы, лишившиеся украшения.

— Я знаю, что будет смотреться лучше в ваших тонких пальчиках. — С этими словами он извлек из кармана пиджака серебряный портсигар и открыл его жестом странствующего торговца.

Глория уже входила во вкус этой роли — соблазнительной бунтарки, — так зачем же останавливаться?

— Давайте, — сказала она, и незнакомец вставил ей в губы сигарету, щелкнул блестящей серебряной зажигалкой. Она глубоко затянулась; дым обжег горло, Глория непроизвольно закашлялась.

— Ну-ну, здесь все делают тихонько, — проговорил кавалер, осторожно похлопывая ее по спине. — Если будете кашлять так громко, ваш жених непременно услышит. — Глория в ответ только слабо улыбнулась. — А знаете, как называют курящую женщину?

— Бесстыжей (кхе-кхе!) девкой?

— Я имел в виду — «глотательницей дыма», так приличнее.

— А если (кхе-кхе!) я не такая уж приличная (кхе-кхе!) девушка (кхе-кхе-кхе!)?

— Меня вы не проведете. Вы самая сладкая ягодка в этом кабаке. Наличными или чеком?

У Глории от дыма шла кругом голова. Которое из этих слов означало «сейчас», а какое «попозже»?

— Наличными?

Он потрепал ее по щеке и растворился в толпе. Глория обвела взглядом зал, делая вид, что курит. Повсюду полуобнаженные девицы непринужденно болтали с мужчинами, обменивались шутливыми фразами о выпивке, песнях, да о чем угодно. Бунтарский стиль поведения — это каждый жест, манера откидывать голову, когда смеешься, привычка пить из бокала с мрачноватой усмешкой, искоса поглядывая на спутника. А еще — умение пристально смотреть в глаза собеседника, позволяя джазу выразить то, чего не скажешь словами. Что невозможно ими выразить.

Глория оставила на стойке недопитую кружку и улизнула в темный уголок, чтобы отдышаться и собраться с мыслями. Ей очень захотелось отыскать Маркуса. Захотелось оказаться дома, забраться в постель…

Стоп. Чем она недовольна? Ведь эта ночь должна бы стать лучшей в ее жизни — она же пила запрещенные напитки в знаменитом на весь Чикаго «тихом» баре! Флиртовала с крайне неподходящим мужчиной! Курила! (Ну, как бы курила.) И все же трудно было отделаться от впечатления, что она здесь чужая. Если о ее проделке узнают родители или Бастиан, они отшатнутся от нее, но ведь и Мод отвергла ее, и те самые девушки-бунтарки, к которым она так горячо стремилась! Ах, если бы здесь была лучшая подруга, Лоррен — вот та знала бы точно, что и как нужно делать.

И вдруг Глорию обдало волной жара — рядом с нею появился кто-то. Она не посмела обернуться и взглянуть, но в этом и необходимости не было. Она шестым чувством угадала, кто это.

Сигарета была зажата в тех самых сильных черных пальцах, которые недавно порхали над клавишами, нанося по ним быстрые точные удары. Он стоял совсем рядом, обдавая ее сладким запахом табака и ароматом бриллиантина. Как ей хотелось взяться за эти руки, прижать их к щекам и…

Да что же это с нею? Она думает о совершенно чужом ей человеке. О негре. А она — белая. Она помолвлена, она…