Стервец

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

Фридрих Ницше, «По ту сторону Добра и Зла»

Пролог. Смерть

До рассвета оставался как минимум час, а фонари в парке горели, как назло, через один.

– Эй!

Девушка ускорила шаг.

Цокот каблуков в ночной тишине звучал слишком громко.

– Сто-ой, поговорить надо!

Она всерьёз подумывала скинуть туфли, сойти с аллеи и побежать во тьму, но не была уверена, что он этого не заметит.

Цокот каблуков стал ещё чаще.

– Стой, кому говорю!

Похоже, он тоже ускорился – кажется, девушка уже чувствовала его алкогольное амбре. И она не выдержала, побежала. Не снимая туфель, не сворачивая с дороги – в панике.

– Сто-ой, блядь!

Её лицо мокро от слёз, дыхание сбивчиво. Вообще она в неплохой физической форме, но последние два коктейля были явно лишними.

Хотя он, кажется, отстал. Неужели сумела, сбежала? Она немного замедлилась, чтобы перевести дыхание.

И в тот же миг почувствовала резкую боль в затылке, и дальше – ничего.

…

– Бля.

Часть 1. В ролях

Глава 1. Практик и тактик

– …и вообще, твой энтузиазм немного не к месту, – укорил толстяк.

– Почему это? – удивился его стройный товарищ.

– Девушка так-то погибла.

– Ну погибла и погибла. Зато теперь у нас работа есть.

Они шли по парковой аллее вдоль протяженной клумбы с цветущими бегониями. Первый, следователь-тактик Форс, – одет с иголочки, в бордовые брюки и жилет на белую рубашку; второй, следователь-практик Корд, – в серой футболке и слегка поношенных джинсах. У Форса была аккуратно подстриженная борода и темные курчавые волосы, у Корда – причёска вида «я только проснулся, отстаньте». Форс нёс на шее фотоаппарат, под мышкой – планшет с чистыми листами бумаги, а Корд тащил чёрный кожаный чемоданчик.

– У нас последнее интересное дело когда было, в марте? – продолжил Корд. – А сейчас середина июля. Люди совсем разучились друг друга убивать.

Для него день начался прекрасно. Не из-за трупа, а в принципе. Несмотря на ранний подъём (сейчас старый отцовский хронометр показывал 7:15), он выспался, да и в целом проснулся в хорошем настроении.

Его друг и коллега, как обычно, погрузился в молчаливые раздумья. Он не слишком-то любил выезжать на первичные осмотры места преступлений: из-за комплекции передвигаться ему было непросто. Метр девяносто роста и почти два центнера веса – Корд порой дразнил его «властелином узких коридоров», но Форс не обижался: он относился к себе со здоровой иронией. Но вообще, если сравнить характеры друзей с поэзией, Форс был этакой тонкой, нежной, лиричной элегией, а Корд – частушкой про мужика, который топор показывал.

– Зевак понабежало, – проворчал Корд. – Собачники, наверное. Лишь бы не журналисты.

– Готов поспорить, часам к восьми и они

появятся.

– Поэтому надо работать быстро. Плёнку зарядил?

– Конечно, – кивнул Форс, но для проформы фотоаппарат проверил.

В чемоданчике, который нёс Корд, находилось ещё пять запасных пленок, несколько видов луп, упаковка латексных перчаток, скребок и множество других инструментов, которые чаще всего не требовались. Их команда криминалистов была настолько профессиональна, что сама находила все возможные предметы и вещества, имеющие отношение к делу. Корду, как следователю-практику, требовалось лишь верно их интерпретировать и сделать логические выводы, а Форсу, как следователю-тактику, – задокументировать ход осмотра места преступления и решить множество формальных вопросов.

Около места преступления повсюду сновали криминалисты в белых форменных одеждах. Подойдя ближе, следователи увидели, из-за чего весь сыр-бор. Босая стройная девушка в сетчатых чулках, черной кожаной мини-юбке и обтягивающем сиреневом топике лежала на асфальте прямо под фонарём. Ноги аккуратно сведены, руки вдоль туловища, глаза закрыты, в отличие ото рта. Рыжие волосы, при жизни наверняка ухоженные, теперь висели колтунами. Миловидность лица не портили даже разбитый нос и гематома на лбу. Под головой виднелась тёмная лужа засохшей крови, а перпендикулярно к ней шла дорожка из бледно-красных капель.

– А вот и бабец! – воскликнул Корд, вытаскивая из кармана свежую пару латексных медицинских перчаток. Он всегда носил их с собой (мало ли что!), поэтому лезть в чемоданчик ему не пришлось.

– Не надо здесь пошлостей. Прежде всего, это жертва, – прервал его Форс.

– Ну, как говорится, мёртвая женщина ещё два часа женщина.

– Полчаса.

– Проверял? – усмехнулся Корд.

– Да ну тебя!

– Формально, вы оба правы, – справа от следователей послышался трескучий старческий голос. – Просто Корд, видимо, предпочитает женщин похолодней.

– Иди ты! – беззлобно воскликнул Корд и повернулся.

К ним подошёл их судмедэксперт, по совместительству – начальник криминалистической лаборатории. Вечно осунувшийся семидесятилетний старик с мешками под глазами и тоскливым взглядом – Корд называл такой «взглядом бассета».

Все трое кивнули друг другу – пожимать руки на месте преступления считалось моветоном. Корд поставил на асфальт чемоданчик и присел около тела на корточки.

– И что у нас тут?

– Девушка, лет восемнадцать-двадцать, – отчитался судмед. – Убита ударом в затылок.

– Орудие?

– Не нашли. Предположительно камень.

– Вроде тех, с клумбы? – Корд указал туда, откуда они только что пришли.

– Да.

– Хм, – Корд аккуратно потянул подбородок девушки вниз. – Во рту жидкость. Взяли на анализ?

– Естественно.

Корд поднял у девушки веки и заглянул в оба глаза. Голубые.

– Приблизительное время смерти?

– Я бы сказал, часа четыре-пять назад.

– То есть около двух ночи? – задумчиво пробормотал Корд. – Насколько я знаю, летними ночами в парке половину фонарей отключают?