Степняк

Попаданец в пастуха, середина 16 век

Много я бурных рек переплыл,

Много хребтов перевалил,

Я людям зла не несу с собой,

Хочу я со Смертью вступить в бой.

И Смерть, которая прячется здесь,

Должен я непременно поймать

И с этой земли навсегда прогнать.

Если этого не сделаю я,

Что будет стоить вся жизнь моя?

Эпос "Урал Батыр"

23

сафар 956 год от Хиждры. Дешт-и-Кипчак

Ночь. Звёзды. Лежу на траве, связан, всё тело ломит. Рядом человек у костра.

Что случилось? Где, я? Ничего не понимаю! Кто связал, почему избит? Что за нафиг? Одни вопросы, но, ни одного ответа.

Взяли меня явно "недобрые люди", но зачем? Я не бандит, не олигарх - больших денег у меня нет, несметных богатств не имею.

Пытаюсь докричаться:

– Эй, развяжите, до ветру бы сходить?

Вижу, как сидящий у костра человек, встает и идет ко мне, при этом автоматически отмечаю в походке странности, движется так, как будто ходить пешком ему непривычно. В полумраке замечаю, что выглядит, он, как "узбек на базаре", коренастый с кривыми ногами и небольшого роста, в широких штанах и халате с деревянными пуговицами. Шапка - остроконечный войлочный колпак, на ногах - узкие кожаные сапоги. В руках копье, колчан со стрелами у бедра, нож болтается на пояса. На скуластом лице и в раскосых глазах виднелось напряженное внимание и злоба.

Я по телевизору не раз таких видел. Правда, те так железками обвешаны не были, а в руках палку похожую на копье не держали. Откуда-то в памяти внезапно всплывает - ногай. Подошёл, замахивается ... Успел удивиться: "Какой ногай?" и все потухло.

Когда очнулся, изменений в своём положении не обнаружил. Лежу, связан, ощущения те же, теперь и голова раскалывается. Но с ситуацией надо разбираться. Что мы имеем? Так, костер, ногаец. Сидит, опершись на копьё. Спит, козел! Нормального разговора не захотел, что ж поговорим по-другому. Первое, освободиться от верёвок, а потом думать.

Руки связаны сзади. Хреново! Попробуем растянуть верёвки, бесполезное занятие - не тянуться, только зря время терял.

Попробуем по-другому освободиться. Несколько раз напрягаю и расслабляю мышцы, выпрямляю локти и, затем разведя руки с почти прямыми локтями, колени прижимаю к подбородку, сам максимально согнулся вперед, пытаясь протащить связанные руки через таз вперед. И так несколько раз. Ну - ко ещё ... есть! Всё, руки спереди. Замираю.

Неожиданно, в голове мысль промелькнула, хорошая растяжка у моего тела. Странно, вроде как гимнастом раньше не был...

На черном бархате неба сверкали брошенные в пустоту пространства чуждые земле миры - блестящие мерцающие звезды. Великолепие ночи казалось мрачным и торжественным. Кругом благоухала великая степь.

Мириады насекомых реяли в воздухе, привлекаемые огнем и тут же обжигаясь, падали и сгорали, оставляя после

себя специфические запахи и чем - то напоминая падающие звезды. Мелкие зверьки и юркие суслики, зайцы и лисы, встревоженные незнакомыми запахами от человеческих тел, носились около, устремляясь в невидимые дали.

Смотрю, все ли спокойно. Часовой? Спишь, соня? Ну и спи.

Я понял, что решительный момент настал. Надо действовать и если придется погибнуть - лучше умереть в борьбе за свою свободу.

Через минуту уже работал, пробуя зубами развязать узел ... Тьфу! Они что, специально навозом пропитаны? Узел затянут сильно. Нет, это долгая история, так дело не пойдёт. Ползу потихоньку, со связанными-то руками и ногами шустро не попрыгаешь. Наконец добрался до костра. Вот уголёк хороший ...

А-аа-а, ... мать! Больно-то, как! Ожог второй степени обеспечен, зато быстро - полминуты, и свободен.

Теперь решаем, что делать с ногайцем? "Зарезать! Не то он сам нас прибьет",- подсказывает внутренний голос, тот самый, который просветил и о настоящей национальной принадлежности "узбека" с копьём. Угу, чем дальше, тем лучше. Поздравьте, очередной сумасшедший, с тараканами в голове. Крыша едет не спеша!.. Срочно надо сходить к психиатру.

Или не надо?.. На меня хлынул поток воспоминаний...

Урман. Около 20 часов назад.

В этот день на берегах реки Дим мы с Айнуром пасли табун старого Гарей-бия. В этих местах из года в год весною останавливалось на тучных пастбищах наше родовое кочевье. Душа радовалась, когда окидывал взглядом знакомые места! Мягкое ласкающее солнце, земля, еще отдающая прохладой после зимы, но уже цветущая, шибающая в нос ароматом трав сочно-зеленая степь.

Каждое утро табун обычно перегоняли на новый участок пастбища, чтобы на той поляне, где кони уже попаслись, трава могла заново подрасти.

Во главе каждого табуна - жеребец. Самый сильный конь и есть самый лучший табунщик: все время находится настороже - то выходит вперед, то рысит назад, подгоняя кобылиц и молодых жеребят. Хороший обученный жеребец практически оставляет без работы коневода, единственно патологически не переносит собачьего племени, а потому табунщику нежелательно иметь при себе лающего друга.

Кроме того в табуне всегда имеется еще и любимая кобылица вожака, которая фактически и "рулит" всеми, которая всегда знает где лучшая трава, водопой и т.д. А жеребец оберегает и обеспечивает безопасность от чужаков, и в случае появления волчьей стаи грудью стает на защиту табуна. При перегоне на другое пастбище, табунщику стоит только направить жеребца на правильный путь, а тот все сам сделает.

Ничего не предвещало беды, когда вечером Айнур пошел отдыхать, чтобы в полночь сменить меня. Выспаться ему так и не пришлось. Внезапно из-за небольшой рощицы выскочил отряд в десяток всадников. Нас спасло только, то, что я в тот момент полез в заросли прибрежной ивы, чтобы пройти ближе к берегу речки и собрать луговой травы.