Чтение онлайн

Умолкнув, он заметил, что руки Марии судорожно вцепились в стол.

– Ты был бы находкой для телевидения, – наконец вымолвила она.

Пэйджит смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. Более мягким тоном она добавила:

– Постараюсь сделать так, как нужно для Карло.

Он не ответил. Открыв дверь, отрывисто бросил надзирательнице:

– Мы закончили.

И когда Марию повели в камеру, не сказал ни слова.

Офис окружного прокурора располагался в лабиринте помещений с унылыми зелеными стенами. Два юриста, сотрудники офиса, ютились в клетушке, которой постеснялся

бы и кролик. Сопровождавшая Пэйджита жилистая женщина на середине четвертого десятка, представившаяся как Марни Шарп и что-то еще добавившая к своему имени, провела его в следующую дверь. Исходившая от нее холодноватая сдержанность ясно говорила, что перед ним дипломированный юрист, а не простой секретарь окружного прокурора и что она вполне ощущает груз ответственности.

Окружной прокурор добивался, чтобы ему выделили более приличное помещение в том же здании. В самом деле, было непонятно, как можно работать в этой комнате с двумя крохотными окошками. Неосталинская архитектура, подумал Пэйджит. Однако комната Мак-Кинли Брукса оказалась совсем иной – в два раза больше, чем у его сотрудников, и сидел он в ней один. Были там афганский ковер, кожаное кресло, комнатная пальма и стена достаточного размера, чтобы разместить на ней обычную коллекцию делового человека: Брукс в окружении судей, два мэра, а из лиц не должностных – Лючано Паваротти. Кожаный портфель Брукса лежал на столе нераскрытым – как будто его владелец только что вернулся из дома.

С казенной любезной улыбкой Брукс поднялся с кресла. В движениях его была плавная грация бывшего атлета, уже перешагнувшего сорокалетний рубеж и только теперь начавшего полнеть. Из-за седых, аккуратно подстриженных под афро [9] волос, едва заметного второго подбородка и подернутого влагой взгляда он казался негритянской разновидностью элегантного ротарианца [10] .

– Кристофер, – произнес он низким, рокочущим голосом исполнителя роли Отелло. – Что делаешь здесь ты, рафинированный адвокат сливок общества?

– Решил навестить страдающего друга, – непринужденно ответил Пэйджит. – Кто видел Марка Ренсома последнее время?

Боковым зрением он заметил, что Марни Шарп поджала губы.

– Медэксперт его видит, – ответил Брукс. – Как раз сейчас, когда мы с тобой разговариваем. А ты как я погляжу, уже познакомился с Марни.

– Да, только что.

– Садитесь, пожалуйста, вы, Марни, и ты, Кристофер. Марни будет вести дело от нашего офиса. – Быстро взглянув на Шарп, Брукс добавил: – Мы с Крисом – старые друзья.

Пэйджит понял, что слова прокурора предназначены для передачи некоей личности и что ему следует разделять почтение к тому, кто дал деньги на избирательную кампанию Брукса. Добродушные реверансы Брукса в чей-то адрес были естественны и привычны – даже в

их городе либеральных нравов нужно немало средств, чтобы негр, даже такой умный и дипломатичный, как Брукс, победил на выборах и занял пост блюстителя порядка и закона. Но появление Марни Шарп – это было что-то новенькое. Пэйджит достаточно хорошо знал сотрудников прокурора – Шарп в отделе убийств не работала. Значит, за прошедшие немногие часы Брукс уже наметил план работы по делу Марии Карелли и счел за благо привлечь к этой работе женщину-обвинителя.

Как будто прочитав мысли приятеля, Брукс сказал:

– Марни из отдела изнасилований. Она, как никто другой, может прочувствовать все нюансы дела.

Изящный ход, подумал Пэйджит: обвинитель, имеющий полное право заявить, что в состоянии отождествить себя с Марией как с возможной жертвой, этот же обвинитель способен смягчить суровость приговора, если он станет итогом расследования.

– Ты хорошо чувствуешь ситуацию, – заметил он ровным голосом.

Брукс улыбнулся как бы в благодарность за комплимент.

Нечто в этой улыбке напоминало Пэйджиту: к добродушию прокурора примешивается и что-то от сентиментальности палача. Отношение к Пэйджиту, к Марии и даже давление, которое будет оказываться на Марни Шарп, будут определяться обстоятельствами Брукса. Улыбка прокурора погасла:

– Так что же ты делаешь здесь?

– Мисс Карелли – мой друг.

– Ах да, конечно, – кивнул Брукс. – Дело Ласко. Пэйджит почувствовал настороженно-подозрительный взгляд Шарп, которая не спускала глаз с обоих мужчин.

– Надеюсь, – сказал он, – вы представляете, что для нее это травма. Сама по себе затяжка дела – даже без учета общественного резонанса – может привести к очень нежелательным последствиям.

– Попали в переплет, – согласился Брукс. – Полагаю, ты уже сказал ей, как мало нам радости от подобного дела.

– Разумеется. Но для нее это достойное внимания обстоятельство – слабое утешение. Она избита; защищаясь от изнасилования, вынуждена была убить человека; брошена в тюрьму. Над первыми двумя обстоятельствами ты не властен. Третье от тебя зависит.

Прокурор предостерегающе выставил ладонь:

– Пойми одно. Мы не собираемся держать ее в камере с алкашами. У нее будет тот комфорт, какой можно создать здесь.

– Вот именно, ключевое слово "здесь". – Пэйджит посмотрел на него оценивающим взглядом. – Она под арестом. В течение сорока восьми часов вы должны либо предъявить ей обвинение, либо отпустить. Но вы сможете в любой момент снова арестовать ее. Что бы ни произошло в эти сорок восемь часов, на суть происшедшего это никак не повлияет. И заставлять такого человека, как Мария Карелли, ждать два дня в тюряге – плохая практика и никудышная политика.

Брукс развел руками:

– Нам надо быть осторожными, Крис. На втором этаже у нас труп. А вчера вечером, останавливаясь во "Флуде", он был самым знаменитым среди ныне живущих писателей Америки.

Вовлекая Шарп в разговор, Пэйджит повернулся к ней:

– Сколько книг Ренсома вы прочитали?

Она молча смотрела на него.

– Несколько книг, – ответил за нее Брукс.

– В таком случае, – продолжал Пэйджит, не отводя взгляда от Шарп, – почему вас удивляет, что Ренсом пытался кого-то изнасиловать? Немало начитанных женщин по всей стране, узнав об этом, нисколько бы не удивились.