Стенограмма программы 'Ночной полет'

Екатерина ДОВЛАТОВА

Стенограмма программы "Ночной полет"

Ведущий: Андрей МАКСИМОВ

А. МАКСИМОВ: Когда я сегодня начал делать передачу, мне говорили, что очень скоро закончатся гости, а они не заканчиваются, и список их довольно обширен. Выпадает счастье пригласить в эфир людей, которые не только никогда не были в "Ночном полете", а никогда даже не были на российском телевидении. Между тем, мне кажется, что эти люди очень интересны. Этот человек очень интересен. У меня в гостях дочка одного из самых моих любимых писателей Сергея Довлатова - Екатерина Довлатова. Это ее первое интервью российскому телевидению,

Е. ДОВЛАТОВА: Правильно.

А. МАКСИМОВ: Во-первых, я Вам советую сильно не переживать, я Вас уверяю, что дальше все будет хорошо. Я должен начать с такого неприятного факта. Завещание Сергея Довлатова. Есть такое любимое нынешними телевизионщиками слово - "эксклюзив". Вот это завещание никто не видел, хотя очень не хочется называть завещание этим словом. Это завещание совершенно поразительное. Катя просила не зачитывать его целиком, потому что это литературное произведение. В нем есть замечательная фраза: "Еще раз повторяю: переиздаваться могут только книги, изготовленные и выпущенные мной самим, с моей правкой, образцы которых находятся в левом нижнем ящике стола". Эта фраза меня просто поразила, как поразила и последняя фраза этого завещания: "Простите мне все плохое и обидное, что я вам сделал. Я вас всех люблю". Несмотря на это, я знаю, что одно московское издательство выпустило переписку Довлатова с Игорем Ефимовым. Все судебные истории по этому поводу меня не интересуют. Меня интересует моральный аспект этой истории. Ефимов, насколько я знаю, был другом Довлатова. И Довлатов в том же завещании говорил, что, если кто-то будет писать о нем, он не хочет, чтобы выходили некрологи. Имеет ли Ефимов отношение к этому изданию?

Е. ДОВЛАТОВА: Имеет. Эта переписка длилась на протяжении многих лет. Эта переписка начиналась как переписка друзей, а потом - издателя и писателя. Там обсуждаются довольно практичные вопросы: шрифты, правка и так далее.

А. МАКСИМОВ: Но по сути, Ефимов нарушил завещание своего друга.

Е. ДОВЛАТОВА: Он нарушил его, потому что в одном из последних писем этого произведения, отец просит никому этого письма не показывать.

А. МАКСИМОВ: Как Вам кажется, а что вообще станется с памятью Вашего отца? Насколько для Вас сейчас удивительно то, что происходит без его воли?

Е. ДОВЛАТОВА: Это иногда даже весело, потому что после смерти у него появилось больше друзей, чем было при жизни. Так иногда со стороны кажется. С произведениями были всякие странные истории. Первым издателем был "Лимбус-Пресс" - это белый трехтомник, который все знают. Мы подписали очень плохой договор в 1993 году. Тогда еще не совсем было понятно, что происходит с авторскими правами. Этот договор не был привязан к срокам и тиражу. А так как "Лимбус" в какой-то момент купила типографию, никакого отчета мы получить не смогли. Поэтому не понятно, что происходило.

А.МАКСИМОВ: А правду говорят, что издатели, в частности Захаров, который издавал переписку, начали оскорблять Вас и Вашу маму?

Е. ДОВЛАТОВА: Да. Идет какое-то разбирательство. Наследники в завещании обозначены довольно четко. Это наша семья. Лена Довлатова - моя мать, признана судом штата Нью-Йорк администратором, уполномоченным распоряжаться всеми литературными делами Довлатова. Т.е. она единственная, кто имеет право решать, что печатается, а что - нет. Но все решения принимаем мы семьей. Мы это обсуждаем, но она является приемником. У нее все юридические права.

А. МАКСИМОВ: За это ее оскорбляют какие-то люди? За то, что она главный правопреемник?

Е. ДОВЛАТОВА: Оскорбляют, потому что мы пытаемся остановить это издание. Т.е. приостановить тираж, публикацию и реализацию этой книги. И наступление стало нести какой-то личностный характер. Ее обижают. Мне не понятно, почему так относятся к воле писателя. Говорят, что любят и оскорбляют и обижают людей, которых он любил больше всего.

А. МАКСИМОВ: Я спрашивал у Вас до эфира и скажу сейчас, что и Катя и ее мама, это люди, которых Довлатов любил, и которые его хоронили. И по этому... все понятно. Послушаем звонок.

Звонок: Что изменилось для вас, Екатерина Сергеевна, после отъезда, а что осталось по-прежнему?

Е. ДОВЛАТОВА: Я просто выросла в Америке. Мы уехали, когда мне было 11 лет. А вернулась в Россию 26-летней. Т.е. я сформировалась, наверное, в Америке. Половина моего сознания - американская.

А. МАКСИМОВ: Я не хочу превращать весь наш эфир в размышление только о том, как люди плюют на завещание писателя, на его родственников. А хочу я Вас спросить все-таки больше о Довлатове, потому что был замечательный человек. Когда читаешь его книги, он представляет чрезвычайно ироничным человеком, добрым. Это действительно так? Или он просто придумал такого человека?

Е. ДОВЛАТОВА: Я думаю, что в любом человеке существуют разные стороны. Конечно же, он был и тем человеком, которого он описывал, но существовали и другие проявления характера.

А. МАКСИМОВ: Какие?

Е. ДОВЛАТОВА: Он мог быть скандальным, педантичным, занудным.

А. МАКСИМОВ: Занудным в чем?

Е. ДОВЛАТОВА: У меня с ним были сложные отношения. Например, он меня просил что-нибудь перевести для него, я говорила: "Хорошо, папа, сейчас. Я только досмотрю передачу..." - "Ну, когда это будет?" - "Сейчас", - "Когда сейчас?" - "Через 15 минут". И не оставлял в покое, пока я не бросала все и шла ему помогать, потому что отделать от него невозможно было.

Звонок: Дорогая Екатерина, Ваш отец родился в нашем городе, скажите несколько слов об этом.

Е. ДОВЛАТОВА: Я сама знаю об этом только от бабушки. И знаю очень мало. Он родился во время эвакуации, и, как рассказывала Нора Сергеевна, она вообще не хотела иметь детей. Но вдруг подруга ее уговорила родить. Она была одна, без Даната - папиного отца. Когда пришло время рожать, и ее повезли в больницу, она очень сильно кричала и очень много курила и требовала сигарету во время родов. И местный врач сказал: "Дайте ей папиросу". Т.е. бабушка рожала куря папиросу.

А. МАКСИМОВ: А в результате родился замечательный русский писатель. Ни я, ни зрители не могу себе представить, каким был Довлатов отцом. Мне интересно, как он Вас наказывал и поощрял.

Е. ДОВЛАТОВА: Он пытался меня воспитывать несколько раз, но у него это очень странно проявлялось. Однажды он очень на меня разозлился, потому что я поздно пришла домой. Это было еще в Ленинграде. И родители сильно волновались. Во дворе меня встретил папа в шлепанцах, в халате. Он был взъяренный. Схватил меня за ухо и повел на пятый этаж. Потом он толкнул меня на кровать и сказал: "Снимай штаны, сейчас буду пороть!" Я завопила, прибежала бабушка, Лена, все закричали: "Что ты делаешь?!" Он постоял в растерянности, сам ничего не смог понять и выбежал из комнаты.