Стена
Шрифт:
В тот же вечер он отнес брелок в полицейский участок. Никого из других слуг он в это дело не посвящал, но я видела, как, рано поужинав, он облачился в свой выходной костюм и отправился в городок. Шел он медленно, как человек, исполняющий неприятный долг, и ощущалась в нем некая непреклонность, словно он олицетворял собой его величество Закон.
Должно быть, существует такая вещь, как инерция отчаяния, ибо в течение нескольких последующих дней толку от меня было примерно столько же, сколько от человека, находящегося в каталепсии; я сознавала, что происходит
А жизнь все текла и текла, словно ничего и не произошло. Только бедняга Фред Мартин в клинтонской тюрьме по-прежнему твердил о своей невиновности, его крепкие мускулы становились все более дряблыми, а лицо—все бледнее и тревожнее. Дороти, которая уже оправилась от болезни и управлялась с хозяйством—с помощью миссис Кертис, крепко сжимала в объятиях своего младенца и смотрела на враждебный мир большими печальными глазами. Затем однажды навестить меня явилась миссис Пойндекстер и вывела меня из моей каталепсии.
Она привезла с собой тепличный виноград и обычные местные сплетни. Элиза Эдвардс заявила, что в ее доме, в комнате Хелен Джордан, поселился призрак. Агнесс Дин тяжело перенесла потрясение, связанное с гибелью доктора, и снова слегла.
При всем том миссис Пойндекстер была явно не в своей тарелке. За это лето она, казалось, как-то вдруг сдала, в ее движениях уже не ощущалось прежней живости, хотя язык был таким же острым, как и прежде.
— Скопище дураков, убегающих от проблем, — изрекла она. — Даже этот мой будущий зятек. Если хочешь знать мое мнение, то ему известно куда больше, чем он делает вид. Он скрытный, но я-то его насквозь вижу. Что же до моей девицы, то с чего это она все хандрит? Да во мне сейчас куда больше жизни, нежели в ней— в ее-то годы!
Она допила чай и поднялась.
— Спроси-ка у Говарда Брукса, что это за сверток он украдкой выносил из моего дома в тот вечер, когда был убит доктор, — посоветовала она. — Бог с ними, с деньгами, но убийцы мне в семье не нужны. И передай Лиззи, что чай был таким слабым, что его следовало бы держать в постели.
Перед уходом она сообщила мне, что Марджори с Говардом скоро уезжают, чтобы присоединиться к какой-то веселой компании на скачках.
— Не знаю, что творится нынче с молодежью, — посетовала она. — Кажется, и минуты не могут посидеть на одном месте. Если хочешь повидаться с Говардом, то лучше поторопись.
Она забралась в свой роскошный автомобиль и укатила прочь— чопорная и несгибаемая старая леди в экстравагантной шляпке, оставив меня ломать голову над ее информацией и пытаться отыскать в ней какой-то смысл.
В результате я в тот же вечер попыталась встретиться с Марджори. Однако она отбыла на званый ужин, и на следующий день я отправилась к Пойндекстерам домой и застала ее врасплох на террасе. Она сидела с книгой на коленях, но не читала. Просто сидела в шезлонге и апатично смотрела вдаль, туда,
Вероятно, я ее удивила, однако поздоровалась она со мной довольно спокойно.
— Хелло, Марша. Не возражаешь, если я не буду вставать? Такое удобное кресло. Что ж, полагаю, сезон закончился. И мне не жалко. Это лето было просто отвратительным.
Я кивнула и взяла сигарету из лежавшей рядом с ней пачки.
— Твоя мама сказала, вы скоро уезжаете.
— Да, слава Богу, — с горячностью отозвалась она. Потом она внимательно на меня посмотрела. — Вид у тебя совершенно измученный, будто по тебе каток проехал… Не дурней, Марша, следи за своей внешностью, Ведь это почти все, что у нас есть, — добавила она с легкой улыбкой. — Внешность. Вот почему женщины вроде Джульетты преуспевают. Они следят за собой. А мы с тобой…
Она пожала плечами и дальше развивать эту тему не стала.
Но тем самым предоставила мне удобную возможность начать разговор. Я отбросила сигарету и взглянула ей прямо в глаза.
— Об этом я и пришла поговорить. Не о Джульетте, а о том, что произошло потом. Тебе было известно, что Аллен Пелл на самом деле Лэнгдон Пейдж. И Говарду— тоже. И я хочу знать, зачем он приходил на благотворительный бал в тот вечер, когда был убит доктор Джеймисон?
Она пыталась изобразить удивление.
— А он приходил?
— Приходил, и, по-моему, тебе об этом известно. Она неловко заерзала в кресле.
— Лучше бы ты не фантазировала Бог весь что! Если он и приходил, то, наверное, чтобы повидаться с тобой. Он же в тебя влюблен. Это, конечно, для тебя не новость.
— Откуда тебе все это известно? — довольно-таки угрюмо поинтересовалась я. — Ты ведь знаешь, что он там был. И вряд ли для того, чтобы повидать меня. Он вполне мог бы увидеть меня и в Сансете.
Марджори снова беспокойно зашевелилась в своем кресле. Вид у нее был недовольный.
— Оставила бы ты меня в покое! Да, он там был, но больше я ничего не знаю. Они с Говардом— давние друзья. И когда Говард попросил у меня костюм-домино и маску, я их для него отыскала. Вот и все.
Наверное, об этом свертке и говорила миссис Пойндекстер, хотя тогда мне от этого открытия было мало проку.
— Но зачем он вообще приходил на бал? — настаивала я. — Это же звучит нелепо. Он скрывается от полиции— по крайней мере мне он так сказал. И тут вдруг пришел на такое сборище, почти не замаскировавшись! Разве Говард тебе не объяснил?
— Говард не слишком любит вдаваться в объяснения, — ответила она, не глядя на меня.
— Что ж, думаю, кое-что ему придется объяснить. Он был знаком с Лэнгдоном Пейджем. Знал, что тот находится здесь, на острове. Когда я попыталась выяснить, кто такой Пелл, Говард на следующее же утро отправился в круиз на своей яхте! А мне с тех пор многое не давало покоя, Мардж. Кто здесь, кроме вас двоих, знал о том, что Лэнгдон Пейдж сидел в тюрьме? И что его отпечатки значатся в картотеке полиции?