Чтение онлайн

— Нам необходимо поспать, — сказал он.

Стянув влажную парку и туфли, он забрался к ней в мешок и застегнул молнию.

Она не стала устраиваться поудобнее, а прямо-таки приникла к нему, а его руку сразу подложила себе под голову вместо подушки. Хью выключил свет.

— Надо беречь батарейки, — объяснил он.

— Ты не бросишь меня, Хью. — Не вопрос. Утверждение.

— Постарайся заснуть, — сказал он вместо ответа.

Девушка заворочалась. Ее мускулистые ягодицы уперлись Хью в живот.

Он

лежал и думал о Льюисе, качающемся на ветру.

— Прислушайся к буре, Кьюба.

Стенка палатки жужжала, аккомпанируя вибрато ветра.

Свирепость стихии действительно успокоила девушку. Она перестала ерзать и прикорнула в объятии Хью. Он начал согреваться.

Грохот града сменило шипение дождя со снегом. Дождь со снегом сменился тишиной: начался снегопад. Хью прислушался к этим звукам — отражению того, что происходило вокруг. В ветре слышалось также множество других звуков, но все вопли и завывания не были для него ничем иным, кроме как следствием соприкосновения земли и неба.

Льюиса Хью выбросил из головы. Платформа сотрясалась уже не так яростно. Он покрепче прижал к себе Кьюбу, которая вела себя теперь тихо, как мышка, и позволил себе отдаться во власть бреда.

На очень больших высотах, восемь и более тысяч метров, такое происходило часто — как последствия перенапряжения и борьбы со стихиями, но особенно из-за потери власти над собой. Мир начинает ускользать от тебя. В одну минуту ты что-то вспоминаешь, а в следующую уже забываешь, снова вспоминаешь и снова забываешь. Галлюцинации приглушают боль.

Хью оказался в пустыне. Барханы, озаренные яростным солнцем, вздымались и текли, почти как волны настоящего моря. Он видел себя раскапывающим песок в поисках бутылки с водой. Его рука разжалась и выпустила грушу — сморщенную, почерневшую, мумифицированную грушу.

Энни, утратившая разум Энни, гналась за ним по песку. Она никогда прежде так не поступала. Он удирал от нее. Она рванулась и схватила его за руку.

— Хью? — Это была Кьюба. Это она взяла его за руку и разбудила.

— Я видел дурной сон. Прости меня. Все в порядке.

— Мне холодно.

— Прижмись ко мне.

И так продолжалось на протяжении нескольких часов. Они пережидали бурю, как бредящие больные лихорадкой, — то стонали, то пели, то успокаивали друг дружку. Как-то раз Хью даже усомнился, что она жива. Он попытался нащупать ее пульс, но весь мир вокруг пульсировал, и ему это не удалось. Он прислушался к ее дыханию, но вой ветра заглушал все остальные звуки. В конце концов он встряхнул ее, и она захныкала, не просыпаясь. В такую ночь ему не требовалось никакого иного доказательства.

Буря утихла. Мир обрел неподвижность. Хью открыл глаза. Их плот все так же оставался возле своего причала.

Всю ночь он

обнимал Кьюбу. А теперь она обнимала его. Тент палатки изнутри был покрыт инеем, порожденным их дыханием.

Хью упорно старался не думать о Льюисе. Один из них должен был полностью сохранить работоспособность. Не сломаться. Этим человеком был он.

Он попытался выбраться из мешка, не разбудив женщину, но она испуганно встрепенулась.

— Подожди, — пробормотала она. — Холодно. Вот взойдет солнце…

На первый взгляд разумно, если, конечно, она была в состоянии контролировать свой разум. Но теперь командование всей экспедицией перешло к нему. И нужно было сразу взять быка за рога.

— О каком солнце ты говоришь? — осведомился он.

Сколько дней — от пожара до бури — они уже провели во мраке? И за это время потеряли путь, ведущий к свету.

Она выпустила его. Без уговоров и объятий. Без соблазнительных телодвижений. Было похоже, что она опять стала самой собой, смертной девушкой, а не сестрой, исполненной сверхъестественной силы.

И Хью сдался. Наступило самое холодное время суток, и им было совершенно некуда идти. Он был опьянен ее теплом и ее запахом.

— Ну ладно, еще несколько минут, — сказал он.

Она вновь обняла его и прижалась к его спине.

— Ты, наверно, проголодалась, — сказал он.

У него в животе урчало. Самое время затянуть пояс потуже.

— Мы собирались отпраздновать восхождение креветками и «божоле», — сказала она ему в самое ухо.

Начался обычный альпинистский треп, в котором всегда уделялось много места тем радостям жизни, которые ожидают восходителей после мучений, которыми они подвергаются по собственной воле. Она быстро поправлялась. Это вселило в Хью надежду.

— А мы с Льюисом решили заказать стейки на косточках и пить «корону», — ответил он.

— Его звали Льюис?

Хью почувствовал, как у него перехватило дыхание.

— Он был моим лучшим другом.

«Последним из друзей», — добавил он про себя.

Кьюба не стала продолжать разговор о смерти.

— Мы планировали новые экспедиции, — сказала она. — Ты когда-нибудь видел фотографии Нанда-Деви?

— Я был на ней.

— На самом деле? — удивилась Кьюба.

— Она прекрасна. Ты должна там побывать.

Кьюба промолчала. Считает себя мертвой, решил Хью.

— О чем еще ты думаешь? — спросил он.

— О разных местах. Далеко. По всей планете. Горы — это лишь часть…

— Я всегда хотел попасть к истокам Янцзы, — сказал Хью. Классическая игра большинства альпинистов: поверять друг другу свои великие проекты. — Из Шанхая на пароходе, потом на машине, потом пешком. А последняя часть пути — на яках.

— Баффинова земля, — сообщила Кьюба. — Там стены вдвое выше Эль-Кэпа.