Стеклянный трон
Шрифт:
Нехемия осторожно взяла руку Селены в свою теплую, сухую ладонь. Селена открыла глаза, однако смотрела не на принцессу, а на противоположную стену.
— Селена, ты моя самая дорогая и близкая подруга, — сказала Нехемия, стискивая ее руку. — Представляешь, как больно меня ударило, когда ты вдруг стала холодна со мною. Я не могла понять, чем вызвано твое внезапное недоверие ко мне. Твой взгляд ранил меня сильнее, чем меч. Я очень не хочу… я просто боюсь когда-нибудь снова увидеть этот взгляд. И потому я намерена подарить тебе то, что дарила очень немногим.
Темные
— Сами по себе имена ничего не значат, — продолжила она. — Важно то, что у тебя внутри. Я знаю, через какие муки ты прошла в Эндовьере. Твоя участь была не легче участи моих соплеменников. И так — день за днем. Но соляные копи не превратили твое сердце в камень и не ожесточили твою душу.
Принцесса начертила у себя на ладони какой-то знак и сжала руку Селены.
— У тебя много имен. Я дам тебе еще одно.
Рука Нехемии коснулась лба Селены и начертила тот же знак.
— Я нарекаю тебя Элентией, — сказала принцесса, целуя ее в лоб. — Носи это имя с честью и вспоминай о нем, когда другие имена становятся слишком тяжелыми. В переводе с древнего языка «Элентия» означает «дух, который невозможно сломить».
Селена удивленно мотала головой. Новое имя окутало ее сверкающим покрывалом. Это имя было пронизано безграничной любовью. До сих пор она думала, что друзья, подобные Нехемии, существуют лишь в воображении сочинителей романов. Почему же судьба улыбнулась ей, сделав такой подарок в реальной жизни?
Нехемия улыбалась.
— А теперь расскажи мне, как ты стала Адарланским ассасином, за что попала в Эндовьер, как вырвалась оттуда и чем занималась в замке. И конечно, расскажи мне об этом нелепом состязании.
Селена тоже улыбнулась. Быстроногая улыбаться не умела, а потому просто лизала руку Нехемии.
Ей спасли жизнь. Каким образом — об этом она узнает потом. Нехемия имела право знать о ней все… или почти все. И Селена начала рассказывать.
Селена шла рядом с Шаолом, глядя себе под ноги. За окнами под утренним солнцем ослепительно искрился снег, отчего в коридоре было невероятно светло. Как ни странно, после бессонной ночи Селена не чувствовала себя утомленной. Она рассказала принцессе очень, очень многое, однако умолчала о некоторых сторонах своего прошлого. Осторожность, ставшая ее второй натурой, заставила Селену умолчать о Кэйне и битве с риддераком. Нехемия больше не спрашивала, кто покусал ей руку. Принцесса лежала рядом с нею. Они говорили и не могли наговориться. Зная о возможностях Кэйна, Селена вообще сомневалась, что сможет теперь спать по ночам, и общество принцессы было как нельзя кстати.
Яркое солнце отнюдь не наполняло коридор теплом, и Селена плотнее закуталась в плащ.
— Что-то ты сегодня тихая, — сказал Шаол, глядя не на Селену, а перед собой. — Никак с Дорином поссорилась?
Дорин. Принц вчера пытался нанести ей визит, но Нехемия выпроводила его, не пустив в спальню.
— Не угадал. Дорина я не видела со вчерашнего утра.
После ночных событий вчерашнее утро казалось утром недельной давности.
— Наверное, рада, что вдоволь натанцевалась с ним на
Вопрос был вполне невинным, но Селена уловила в нем ревность.
Коридор разветвлялся, и они свернули влево, направляясь не в общий зал, а в неприметную комнатку, где обычно упражнялись.
— С кем же еще мне было танцевать? — улыбнулась Селена, пытаясь обратить это в шутку. — Ты ушел рано. А я-то думала, ты станешь стеречь меня до самого конца бала.
— Стеречь тебя? Теперь это излишне.
— Это было излишне с самого начала.
— Сейчас я знаю, что ты никуда не убежишь, — пожимая плечами, сказал Шаол.
За окнами завывал ветер, вздымая радужную снежную пыль.
— Почему же никуда? Ты забыл про Эндовьер.
— Ты не вернешься в Эндовьер.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, и все.
— Это придает мне целую гору уверенности.
Капитан лишь усмехнулся:
— Удивительно, как это твоя собака не увязалась за тобой. Она так скулила, даже смешно.
— Если бы у тебя была собака, тебе бы не было смешно, — хмуро отозвалась Селена.
— Я всегда великолепно обходился без домашних животных. Даже в детстве не просил их у родителей.
— Тогда я желаю тебе найти спутника хотя бы в облике собаки!
Шаол пихнул ее локтем. Селена засмеялась и ответила тем же. Ей хотелось рассказать ему про Кэйна. Это желание появилось у нее утром, едва она увидела Шаола. И про риддерака ей тоже хотелось ему рассказать.
Нет, нельзя. Селена думала об этом еще ночью. Если признаться, как она натолкнулась на Кэйна и потом сражалась с риддераком, Шаол обязательно захочет увидеть труп чудовища. Тогда придется ему рассказать и про тайный коридор. Еще неизвестно, как это подействует на капитана королевской гвардии. Одно дело оставить Селену наедине с Дорином, и совсем другое — знать, что у нее есть тайный, никем не охраняемый выход. Подвергать Шаола такому испытанию она не решалась.
«Зачем поднимать лишний шум? Все кончено. Таинственное зло, о котором говорила Элиана, уничтожено. Мне осталось победить Кэйна в поединке и навсегда забыть и о риддераке, и о склепе».
Шаол остановился перед неприметной дверью комнаты, где они упражнялись.
— Я хочу задать тебе вопрос, — вдруг сказал капитан. — Я задам его только один раз и больше не стану спрашивать.
Он так пристально смотрел на Селену, что ей стало не по себе.
— Ты знаешь, куда ведут ваши отношения с Дорином?
Селена нарочито громко расхохоталась и сказала:
— Уж не хочешь ли ты дать мне романтический совет? Кстати, это для моего блага или для блага Дорина?
— Для блага вас обоих.
— Я и не знала, что ты настолько заботишься обо мне, что влезаешь в мои отношения. Я думала, ты их даже не замечаешь.
К чести Шаола, эту наживку он не заглотнул. Достав ключ, он отпер дверь.
— Просто не забывай о существовании рассудка, — сказал Шаол и вошел в комнату.
Их упражнения на мечах длились чуть больше часа. Селена вспотела и тяжело дышала, рукавом вытирая пот со лба. Потом они вместе возвращались в ее покои.