Чтение онлайн

– Не стоит извинений! Мы тоже виноваты в некоторой степени, что не смогли правильно вступить с вами в контакт, - проговорил, вторя ему Владимир.
– И с нашей стороны были допущены нежелательные действия, какие совершенно не позволительны предписанными правилами. А помощь нам определенно не помешает.

"Вероятно, пока мы тут стояли, те трое уже сумели каким-то невероятным образом уведомить окружающих о нашем истинном предназначении, - подумалось ему мимолетом.
– Быстро же у них это получается".

– Спасибо за такое предложение, есть одна просьба, - уже вслух далее сказал Владимир.
– Нужно проследить за состоянием нашего посадочного модуля, пока мы будем находиться в отлучке в Городе. Чтобы с ним ничто не случилось, не произошло ничего противоестественного...

– О, об этом не беспокойтесь!
– радостно перебил его незнакомец и с видимым облегчением принялся хохотать.
– Все будет исполнено в лучшем виде.

Ни одна муха на ваш аппарат не сядет, уж будьте в этом уверены! Да тут и, честно сказать право, устраивать подобные злодеяния абсолютно некому.

– Вот и хорошо, что мы обо всем так легко договорились, - только мог вымолвить капитан в завершение, поражаясь такому откровенному разговору, состоявшемуся между ними.

По прошествии некоторого времени все находящиеся в окрестности люди собрались вместе в одну большую группу, дабы уже в очередной раз окончательно примириться, как того требовали сложившиеся обстоятельства; само собою разумеется, удивленно поглазеть друг на друга; обменяться впечатляющими репликами, рукопожатиями; ну и наконец, чтобы окончательно определить весь новый состав экспедиции в Город. В него должны войти, без всякого сомнения, со стороны местных жителей - Андрей, уже непосредственно знакомый с Виктором Павловичем лично; Оксана, которая сама, так или иначе, участвовала в подготовке кореньев, направляемых на обмен; а также, конечно, и Николай Петрович, долго и упорно надеявшийся хоть на несколько мгновений увидеть тот самый злополучный Город, так резко изменивший и переломавший по ходу жизни всю его и без того нелегкую судьбу. Что же касательно Антона, то тот сам пожелал воздержаться от предложенного участия в походе, собираясь следовать, как предполагалось, обратно в поселок, сославшись на некоторую свою малопотребную компетентность и естественно на то, что его сила уж далее не потребуется в виду присутствия здесь более могущественных и знающих людей. Собственно аналогичного мнения придерживался и Василий Николаевич, немного не рассчитавший свои силы и страшно уставший от всех незапланированных происшествий, выпавших на его седую голову в последнее время. Людмила же напротив, долго и упорно сопротивлялась уговорам Андрея остаться, что данное мероприятие представится очень опасным, и она будет только мешать. Та, как и положено, ругалась при этом неестественно и эмоционально размахивала руками, но, в конце концов, все-таки сдалась, окончательно смирившись с его разумными обоснованными доводами.

В составе же новых знакомых сразу определился Владимир, как непосредственный капитан корабля и негласный руководитель всей предстоящей операции; Алексей, наиболее полно и подробно разбирающийся во всех аспектах таких автоматизированных мегаполисов, какой должен был предстать перед ними; и ботовой врач Ольга, которую в целях возможного оказания медицинской помощи, так или иначе, все равно следовало взять с собой, хотя она почему-то долго и упорно отговаривалась от этой неожиданно доставшейся ей миссии. Илью же отправили обратно на тарелку, разбираться с вышедшим из строя оборудованием, хотя принятому решению тот совершенно не воспротивился, а даже наоборот, был несказанно счастлив именно такому представшему стечению обстоятельств.

В процессе нового знакомства не обошлось и без инцидентов. Обнаружилось какое-то уж совершенно явное недовольство, опять со стороны того же самого отца Игоря, только на этот раз исключительно в отношении необычной одежды пришельцев. Особенно был возмущен священнослужитель экипировкой Владимира. Святой отец своим цепким взглядом на беду углядел у того в петлицах звезды, что, по его словам, было явно не к лицу "посланникам божьим" носить эти отвратительные сатанинские знаки отличия. Категорично изрыгая массу несвязных ругательств, взбесившийся проповедник, ни в какую, не захотел мириться с необычным соседством, и направился подальше в глубь леса, чтобы там, уже в молитвах за грешные души, переждать отход эдаких окончательно оскверненных и абсолютно непонятных ему, дьявольских сил.

"Хорошо еще, что мы консула с собой не взяли за компанию, а то действительно, тут дел было бы, похлеще надвигающегося на нас апокалипсиса, - посмеялся про себя Владимир, безупречно правильно пропуская мимо ушей сказанные слова религиозного деятеля".

Тем не менее, собранный спешно отряд, еле-еле помещаясь полностью на пресловутой телеге, запряженной верным Тузиком, да еще двумя дарованными управляющим пристяжными собаками, потихоньку двинулся дальше по направлению к тому самому загадочно-спасительному Городу, чтобы довести начатую миссию до ее логического завершения. Солнце уже стояло в зените, нещадно испепеляя лучами все живое, так или иначе встречающееся у него на пути. Поток ультрафиолета ложился на животный мир и представленную растительность с какой-то катастрофической изысканностью, заглядывая

во всякий уголок, захватывая любой кусочек, каждый сантиметр живой плоти под свое разрушающее влияние, тем самым делая абсолютно бессмысленным какое-либо отступление назад, в спасительную тень деревьев или неожиданно проявляющийся здесь сумрак. От такого зловещего радиационного воздействия людей мог спасти разве что только быстрый спуск под землю, прямо в ту ее неведомую и призрачную глубину, где ни одна живая душа будет уже не в состоянии хоть как-нибудь существовать. Свет проникал везде, оставляя ощутимое тепло на коже, даже сквозь толстые слои одежды, громоздкие скафандры или другие защитные приспособления. Этот неописуемый и сумасшедший жар не понравился бы никому, особенно грызунам, которые просто в силу своих природных инстинктов, либо еще по каким-то иным неизвестным причинам предпочитали вести свою отвратительную деятельность именно по ночам.

Однако окружающая природа оказалась тут не такой уж и скудной, как могло показаться на первый взгляд под впечатлением от всего вышеизложенного. Прорастающая флора просто цвела изобилием, необычайной красотой и привлекательностью. Деревья ветвями раскинулись широко и размашисто, заслоняя порою довольно огромные участки неба, во всю могучую стать, возвышаясь подле близлежащего окружения, вытянувшись мощным непоколебимым естеством над низменными изогнутыми кустарниками, как властные повелители, возвеличиваясь перед своими подданными. Бросались в глаза неохватные вековые стволы каждого такого дерева с необычно растущими заплетающимися ветвями, как руками, пытающимися то и дело затянуть проходящих путников в свои объятья, создавая густой непроходимый бурелом. Здесь ощущалась некоторая загадочность и таинственность, сравнимая разве что только именно с восприятием народных сказаний о лесной чаще. Словно вот-вот из-за ближайшего дерева появится избушка бабы Яги, или раздастся грозный треск веток от тяжелой поступи полноправного хозяина данной величественной красоты - самого Лешего. Чувствовался какой-то необычайный душевный подъем от всего данного природного совершенства, такой, что захватывало предельно дух, тоскливо щемило сердце, с неописуемым теплым трепетом внутри радовало глаз представленное богатство и многообразие жизненных форм, так необычно естественно гармонируя и сочетаясь с тем, что непосредственно тут происходило.

"Что же именно случилось с природой? Лес изменился до полнейшей неузнаваемости, - размышляла тем временем Ольга, хорошо помнившая былой состав растительного мира Земли.
– Произошедшие события так исказили все живое, будто бы по велению незримых сил небесных, преобразуя траву, деревья, кустарники в нечто уродливое и ужасное, но почему-то так невероятно притягивающее своей неописуемой сказочностью, не поддающееся никакому разумному объяснению. Вероятно, создавшиеся древние представления о некой предыстории всех миров, где и начинается добро и зло, были рождены именно здесь".

Густые участки лесного массива сменялись в свою очередь обширными открытыми пространствами - лугами и полями. Да и эта, чуть различимая незаметная тропинка, ведущая непосредственно уже к конечному месту всего путешествия, никоим образом не давала каких-либо явно ощутимых надежд на успешное завершение данной операции, ведь присутствие рядом такого объемного объекта как Город не преминуло бы сказаться и на близлежащей окрестности в целом. Однако никаких малейших намеков на реальную близость оного мегаполиса до сих пор не наблюдалось. Скорее наоборот, дорога уводила людей куда-то все дальше и дальше по бескрайним просторам планеты к непознанным иным знаниям, преследуя какие-то свои призрачные неясные цели, подчиняясь неутомимым стараниям исследователей идти вперед до победного конца, окрыляя их светлыми мечтами о самом лучшем, с желанием изменить и подчинить этот мир именно во благо себе. Несомненно, дорога вела их прямо к краю существования реальной жизни, так или иначе проявляющейся здесь в некотором необычном качестве, как незримая иллюзия, проступавшая точно над окружающей действительностью. Однако сама тропинка была уже далеко позади, оставляя за собой также все ужасы и неприятности прошлого внешнего мира. Деревья, необычно обступавшие путников, да и вся былая растительность вдруг стала тускнеть прямо на глазах, рассеиваться и превращаться сначала в густой туман, а затем и просто в легкую белесую дымку, призрачную, как воздух, присутствующий вокруг.

– Мне всегда становилось интересно, как экспедиторы попадают в Город, - проговорил дядя Коля, таким голосом, будто он сам находился внутри какой-то объемной вместительной бочки, в которую с лишком мог поместиться как один, так и совместно со всеми его нынешними попутчиками.
– Мне, конечно, пересказывали эти особые моменты перехода, но хотелось бы, естественно и самому, на собственной, так сказать, шкуре ощутить все прелести данного процесса. Странное ощущение делается, болтают люди, будто рот и уши по самые края ватой набиваются, и ничего существенного произнести, или услышать при этом абсолютно невозможно.