Чтение онлайн

Надежда принесла из своих неприкосновенных запасов пару бутылок хорошего коньяка, забранного еще с той старой Земли, совершенно настоящего, не синтетического заменителя, к которому довольно частенько прикладывался желающий погасить свою неутомимую жажду системный администратор, а истинно верного, изготовленного по всем правилам уникальной рецептуры с использованием природных ингредиентов.

– Ух, какой хороший коньячок, - крякал Николай Петрович со знанием дела, вливая в себя очередную стопочку.
– Оригинальность в нем есть, и букет - что нужно, по вкусу заметно отличается от нашей сивухи. Ты Андрей, как любитель, что скажешь? Все время только его и приносишь из Города.

– Коньяк, как коньяк, ничего особенного я в нем не заметил, - выговорил он, несколько

отвлекаясь от поглощения принесенного блюда.
– Вот отварчику бы попить. Он бодрости придает и необходимых сил. А от этого одна только головная боль происходит, больше ничего. А еда здесь, кажется заметно вкуснее, чем я, когда-либо употреблял.

– Что же это за Город такой?
– неожиданно поинтересовался Владимир, явно напрашиваясь на проявление некоторой откровенности.

– Город, как Город. Мы оттуда продукты питания доставляем в поселок, да и все остальные требуемые вещи, какие только возможно там раздобыть, - отвечал Андрей, попутно пережевывая пищу.
– Там особо никто не живет, кроме непонятных ученых, неизвестно откуда вообще взявшихся. Обычные же люди, пробывшие в нем более суток, просто напросто куда-то бесследно пропадают и естественно уже не возвращаются назад больше. Не знаю, имеются ли у нас в окрестностях еще такие места, но я, по крайней мере, их не видел, да и честно сказать, не задавался этим вопросом. Взамен же жители поселка отправляют туда мертвых грызунов, летучих мышей, других всевозможных паразитов, просто кишащих стаями вокруг.

– Это что за животные такие населяют планету?

– Да скоро все сами увидите, - воскликнул Николай, возмущенно и усиленно артикулируя губами так, что брызги летели в разные стороны.
– Спасу от них нет никакого. Только и грезят тебя в клочья разорвать, пока до Города идешь, да обратно возвращаешься. Всех людей уже на планете перекусали. Даже в наш бункер как-то сумели пробраться. Вот мы и направлялись в Город, чтобы там какое-нибудь оружие взять у Андрюхиного знакомого, Виктора Павловича, в обмен на чудодейственные коренья, а вы зачем-то нас к себе утянули. Огромная просьба будет, вернуть всех к нашей повозке.

– Да, нам нужно обратно и как можно скорее, - поддакнула Оксана в свойственной ей решительной манере разговора.

– Само собой, разумеется. Об этом и речи быть не может. Да и мы с удовольствием с вами пойдем, поможем в случае какой-либо непредвиденной ситуации, - обнадежил Владимир собравшихся, с некоторым хитроватым выражением лица кивая в сторону сидевшего рядом Алексея.
– Так вы говорите, в Городе неизвестные ученые обитают?

– Конечно. Кто бы тогда нас кормил, одевал, обеспечивал всем необходимым, как не они?
– утвердительно отвечал Андрей.
– Только ученые, правда, в этом не признаются никогда. Но ничего, мы их выведем на чистую воду, кто они такие вообще и что из себя представляют. В поселке же толкуют, что там непременно боги живут.

Алексей только посмеялся про себя, слушая данное умозаключение, ничего вразумительного естественно не сказав в ответ, что действительно думает по этому поводу, и тайком, стараясь не вызывать лишних подозрений со стороны, посмотрел на Владимира. Тот тоже улыбнулся ему довольно многозначительно, своей широкой улыбкой загадочно расплываясь по всему пространству столовой, будто получая от внезапно пришедшей на ум догадки несказанное удовольствие, от эдакого самодостаточного выражения переполняющих эмоций. Ольга чуть было не подпрыгнула на месте, подчиняясь некой несказанной волне чувств, внезапно охватившей ее буквально сразу с ног до головы, после последних слов Андрея. Она все поняла мгновенно, и стало ясно, словно ярким солнечным днем, пришедшим на смену пасмурному утру.

– Я думаю сегодня нам крайне необходимо расслабиться, как следует, просто отдохнуть по-человечески, - сказал на радостях Владимир, даже приподнимаясь со своего стула для придания торжественности обстановки.
– Такое известие никак не останется незамеченным. А уж завтра, все вместе мы обязательно выступим в поход к вашему загадочному Городу. Проясним сложившуюся ситуацию до некого

ее логического завершения.

В голове творилось черт знает что от такой всеобъемлющей захватывающей картины, какая окружала их повсеместно. Огромным огненным сгустком сияло ослепительное Солнце, резко и отчетливо определяя свои размеры в этой абсолютно черной пустоте бескрайнего космоса, совершенно не так, как данное явление свершалось на Земле, где оно, размазавшись неясным красным кругом по небу, словно большое безобразное пятно, медленно перемещалось сначала вперед, затем назад, чтобы уже после, в конце дня совсем скрыться за неизмеримым неведомым горизонтом. Здесь же оно стояло исключительно на одном месте, то и дело, извергаясь выпускаемыми на свободу яркими протуберанцами своей огнедышащей поверхности, бурлящее и пугающее необычайной мощной энергией, беспредельно разрушительной, и в то же время, дарующей жизнь всему сущему вокруг. Громадный шар, то заметно становился больше, выпуская дым из света и огня, подобно огромному курильщику, захлебывавшемуся в собственном дыму, то наоборот, сжимался внутрь, замирая и замедляя все происходящие в нем процессы, представляясь на вид обычной мирной планетой, только определенного, совершенно не свойственного для такого статуса, алого цвета с характерными бурыми вкраплениями образующей оболочки.

Близко расположенные небесные тела, все без исключения, выстроились в своеобразный ряд, поражая насыщенными живыми цветами имеющейся различной охватывающей их атмосферы, у одних плотной и густой, словно кисель обволакивающий поверхность, у других бедной и еле-еле заметной, как легкая призрачная дымка на сияющем небосклоне гор, ощутимо оберегающей все находящиеся в ней сложно возведенные сооружения, живые построения природных структур, так или иначе возникшие в результате естественных условий обитания. Но у большинства этих бродячих кусков материи такая защита не имелась совсем, оголяя и без того уродливый скальный ландшафт, бесщадно изрытый метеоритами до неузнаваемости. Становилось удивительно, как тот, или иной объект мог еще до сих пор существовать, не распавшись на груду более мелких обломков или окончательно не превратившись в пыль.

Горевшие скопления звезд, окружавшие данное великолепие, пронизывали своим ледяным колющим взглядом имеющиеся внутренности так, что от их зловещего прикосновения сводило скулы. Казалось, будто те внимательно и пристально наблюдают за любыми событиями, происходящими непосредственно перед ними, взирая сверху вниз, подобно неким неведомым субстанциям, контролирующим абсолютно все. Тут звезды казались ярче и отчетливее, нависая уже непосредственно над головой, в противоположность наблюдаемым с Земли малым точкам, сквозь плотные слои воздуха, предельно искаженные, мелкие и разрозненные, едва различаемые невооруженным взглядом. Брошенные же вдаль туманности, сгустки созвездий, галактик в истинном величии выплывали так явственно, словно молоко, чуть капнутое в чашку с кофеем, заметно освещая пустое черное небо светом далеких, неоткрытых еще никому, недоступных неведомых миров, будто только и ждущих появления там человека, чтобы показать все беспредельное множество, бесчисленное многообразие возникшей природы, отнюдь не уникальной и неповторимой в своем единении, а встречающееся сплошь и рядом повсюду, подобной той, какая имеется у него дома, окружающей среде, в которой так или иначе проживает все людское сообщество с момента своего зарождения.

Андрей нехотя оторвал восхищенный взор от данной благодати и посмотрел на обмирающую Оксану, все еще, как зачарованную продолжавшую наслаждаться необозримой красотой окружающей Вселенной.

– Никогда еще не видел подобного великолепия. Очень впечатляет и очаровывает своими просторами, что просто диву даешься, - произнес он, наконец, сдавленным тихим голосом, искренне пораженный до глубины сознания незабываемым зрелищем.
– Даже как-то страшновато становится, делается совсем не по себе, если думать, где уж находятся пределы такой красоты.