Чтение онлайн

– Итак, - произнес он, подождав, пока я последую его примеру.
– Как ты смотришь на то, что я тебе раскрою глаза на некоторые вещи, относительно которых ты имеешь довольно отдаленное и неправильное представление?

Я вопросительно взглянул на него, как будто пытаясь определить, чего такого уж необычного он может мне рассказать, что я еще не знаю, но все-таки из уважения, изобразил удивление и заинтересованность.

– Дело в том, что нам понадобились растения шиповника, так они, кажется, называются. Вернее их корни и довольно в большом количестве, - продолжал он, - Вы их завариваете, как чай, для возбуждения организма и снятия различных, неприятных осложнений после перехода.

– А вы разве их

не используете, чтобы приходить сюда?
– спросил я, несколько насторожившись.
– Ведь это же естественная природная защита от болезни.

– Ну, во-первых, как бы тебе такое сказать?
– Виктор Павлович лишь загадочно улыбнулся.
– Вообще-то я ниоткуда не прихожу, не перемещаюсь с места на место, как говорил тебе ранее. Это странно слышать, но я просто живу здесь, в Городе. Во-вторых, те корни, в каком смысле вы их знаете, тут просто не нужны. Город дает нам необходимые блага, все, что только можно для существования и даже более. В некотором роде он и защищает нас от многих неприятных вещей, которые происходят непосредственно за его пределами. Вот, Андрей, понимай это, как хочешь.

Я просто замер в некотором оцепенении - такое впечатление произвели на меня слова его. Наверное, на меня было довольно жалко смотреть, если верить издевающемуся взгляду моего же собственного собеседника.

– Но как, же так...
– попытался что-то произнести я после некоторого молчания в ответ, - Изволите шутить, Виктор Павлович, или это все происходит со мною на самом деле?

– Нет, я не шучу, а говорю как есть. Таким серьезным, я еще никогда не был. Если не веришь, то можешь и сам остаться в Городе на ночь, ничего страшного здесь с тобой не произойдет. Увидишь собственными глазами, что опасаться нечего. Но я не за тем затеял с тобой этот разговор. Дело очень простое. Вы нужны нам как поставщики данных кореньев, а мы, в свою очередь, дадим вам оружие для борьбы с грызунами и прочими местными паразитами, и довольно-таки эффективное оружие. Пробный экземпляр я тебе вручу непосредственно прямо сейчас, только уж там, в поселке, не поубивайте друг друга, пожалуйста.

– С ума можно сойти, Виктор Павлович! И Вы все время молчали, скрывая от меня такую тайну? Разве так можно?
– с негодованием, возмутился я.
– И как вы тут живете?

– Так и живем, потихоньку. А ты думал, что я тебе сразу все рассказывать буду, да еще и покажу к тому же? Какой шустрый выискался. Кто ты такой, чтобы информировать тебя и сообщать, как оно есть на самом деле. Между прочим, я не один здесь существую. Значит, не было крайней необходимости. Да и вообще, что с тобой разговаривать. Берешься за дело, или нет?

– Мне нужно посмотреть, что вы предлагаете, - более умеренным тоном пробормотал я, уже совершенно ничего не понимая.
– Вдруг какую-нибудь ерунду подсунете, с которой стыдно будет и домой возвращаться. Кто же Вас знает. Теперь я уже ничему не удивлюсь.

– Ладно, не обижайся. Покушай хоть для начала, а то, будешь потом говорить, что даже тебя не накормил. О вас же заботишься, все время. Зачем вам эти знания? Живите спокойно, пока есть такая возможность. И хоть кто-нибудь спасибо сказал - не дождешься. Между прочим, я тоже ничего не ел, еще со вчерашнего вечера и желал бы спокойно перекусить в тишине, не обремененный с твоей стороны никакими расспросами. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Все во мне горело от нетерпения. Виктор Павлович уж знает, как заинтриговать. В этом и заключается его истинная, мерзопакостная сущность. Ничего напрямую не скажет - приходиться самому додумываться. Поломай, мол, голову, поскрипи мозгами, пока я над тобой издеваюсь. Вот и сейчас, сидит, наверное, тихонечко посмеивается надо мной.

Хоть как-нибудь пережить обиду, я принялся за еду. Салат раньше мне такой не попадался. Он оказался довольно необычным, хотя,

конечно, я совсем не знал, что представляют собой крабы, но раз он так назывался, значит, их вкус я уже, наверное, попробовал. Чуть попозже я отправился за уже известными мне копчеными ребрышками барана, приготовленными в гречневой каше со специями по-восточному, запил все это апельсиновым соком и стал дожидаться Виктора Павловича, пока тот закончит свою трапезу. Он же, как нарочно, ел довольно медленно, тянул время, несколько раз уходил к кабинке, чтобы заказать себе все новые и новые блюда. Я думал - это никогда не закончиться, но он, наконец, отложил в сторону последнюю, испорченную им, салфетку, вытерев предварительно ею губы, тем самым прекращая мои терзания, негромко произнес:

– Чего же ты мучаешься, страдаешь. Вот он, стоит у тебя под ногами. Открой чемодан, да посмотри...

Андрея прервал на полуслове тихий стук в дверь, чуть слышный, едва различимый, раздавшийся откуда-то снизу, будто бы из глубины подвала или какого иного сооружения располагавшегося непосредственно под землей. Затем, позже, некоторое время спустя, он повторился, но уже значительно громче, дребезжащий и пугающий, доносившийся на этот раз со стороны окна. Все замолкли, замерев в ожидании продолжения, боясь пошевелиться или издать хоть какой-либо малейший звук. Возможно, их разговоры были услышаны кем-то снаружи, таким образом, обратив на себя внимание непрошенных гостей.

Настойчивый стук вскоре опять продолжился, но разглядеть просившихся внутрь, друзья не могли. Окно промерзло буквально до такой степени, что на нем не оставалось и кусочка свободного места. Оно полностью покрывалось мелкими кристалликами белого инея, застывшего испарения воды, содержащейся в воздухе, необычайно красивого и загадочного явления, всегда создаваемого на границах резких перепадов температур в виде причудливого ледяного узора, напоминающего собой какие-то замысловатые деревья и кустарники с ветками и листьями на них, каждый раз по-новому, изображенные неведомым художником. Возможно, существовал определенный закон, которому подчинялись все живые растения, произраставшие на земле, определявший их рост и дальнейшее развитие, как-то подлинно особо образующие некую неразделимую связь с этим представленным творчеством в действительности.

– Откройте, это я - Оксана, - сказала Оксана, голос которой узнать было совсем не сложно из-за характерных только для ее речи интонаций. Произнесла она это довольно негромко, едва слышно для находившихся в баре людей, словно находилась в каком-то явно расстроенном или подавленном состоянии.

– Я пришла одна, не волнуйтесь. Пустите меня, а то я уже замерзла.

И впрямь, за разговорами приятели даже не заметили, как за окном заметно потемнело. Наступала ночь - самое опасное время суток именно для тех, кто оставался снаружи. Непосредственно сейчас температура воздуха опускалась крайне стремительно до соответствующей низкой отметки так, что без специальной одежды можно было довольно серьезно пострадать. В другое время перепады свершались незначительно и естественно так серьезно уже не отражались на всем организме в целом.

Андрей отпер дверь, и Оксана ввалилась в бар, испуская клубы белого холодного пара, увлекающиеся и тянувшиеся вслед за ней, таким образом, будто ставшие воистину ее некой неотъемлемой составляющей, также медленно и верно заползающие внутрь помещения.

– Слушайте, вас не дождешься. Что же вы не открывали так долго?
– спросила она, наконец, отходя от такого, как ей казалось в тот момент, дикого холода, довольно невесело при этом, осматривая присутствующих, - Полчаса уже стучу. Вижу, что вся компания в сборе. Не просто так, наверное, здесь сидите?