Стая
Шрифт:
— Вы — первая женщина у меня в карантине. И ни один из мужчин на меня так не смотрел.
Он произнес эту фразу таким необычно глубоким голосом, что я дрогнула. Мы оба почувствовали неловкость. Да, Даниэль очень привлекателен: эти густые волосы с красноватым отливом, черные брови, полные губы и пронзительные ореховые глаза. Уже не говоря о телосложении. Однако у нас явно не свидание. Я в плену, и меня ждет настоящий кошмар.
— Не берите в голову. Просто я напугана до смерти и хватаюсь за соломинку, — сказала я,
Лицо Даниэля мгновенно стало непроницаемым.
— Он под арестом. Если вы обратитесь в волка, его казнят. За то, что заразил вас против вашей воли. Если не обратитесь, Джошуа говорит, что потеря глаза будет для него достаточным наказанием. Ему в глазницу залили расплавленное серебро, чтобы глаз не зажил.
Итак, жестокость они проявляют не только к чужим. От услышанного мне чуть не стало дурно, но сочувствовать Габриэлю, учитывая обстоятельства, я все же не могла.
— А остальные? — спросила я. — Ведь Габриэль был не один.
— Их прогонят сквозь строй.
Даниэль сообщил это почти небрежно, но я судорожно сглотнула:
— Это то, что делали с пленными индейцы? Выстраивались в две шеренги, а между ними гнали человека, каждый наносил удар, и так — пока не вышибут из него дух?
В зрачках Даниэля опять зажегся дикий огонь, они заблестели первобытным неукротимым блеском, какой мне случалось видеть только в глазах животных. В человеке, тем более в мужчине, это гипнотизировало и пугало.
— Что-то вроде того. Только мы будем в шкурах.
И это варварство — из-за меня.
Вдруг меня осенило:
— Но ведь сейчас не полнолуние. Как же вы…
А действительно, почему они пару дней назад у меня на глазах смогли поменять обличье, а мне приходится ждать две недели, прежде чем станет ясно, заразилась я или нет?
— По прошествии года мы можем делать это когда захотим. Только новые волки Стаи зависят от фазы луны.
Я пыталась это переварить.
— То есть вы можете прямо сейчас превратиться в…
— …волка, — закончил он за меня.
Меня захлестнула волна самых разнообразных эмоций: страх, отвращение, любопытство, недоверие. А что если все это фарс? Я в городе сумасшедших, возомнивших себя волками, и под действием стресса купилась на это, поддалась внушению?
— Покажите! — потребовала я.
Это слово вырвалось прежде, чем я успела задуматься. Но мне действительно нужно было это увидеть!
Даниэль встал и сбросил плед на пол. Он посмотрел мне прямо в глаза, и по моему телу пробежала дрожь. Взгляд стал еще более диким, глаза сузились и загорелись янтарным блеском. Он расстегнул джинсы, и они упали на пол. Нижнего белья он не носил.
У меня дух захватило от вида такого великолепного мужского тела в непосредственной близости. Даже при существующих
Раздался хруст. Это гнулись, меняли форму кости. В кино все показывают неправильно. Даниэль не корчился и не кричал, его не выворачивало наизнанку, и лицо не съеживалось, превращаясь в волчью морду. Он просто опустился на четвереньки, а через десять секунд на меня смотрел желтыми глазами волк размером с пони, серебристый с угольно-черными пятнами.
— Марли, это я, Даниэль, — пророкотал он.
Голова стала невероятно легкой. Не-а, ты не сумасшедшая, и они тоже. Но это не радует.
Я неосознанно попятилась к двери. Даниэль в ту же секунду оказался перед ней. И сверлил меня желтыми глазами.
— Сядь, — сказал он.
Я беспокойно хихикнула. Подумать только: огромная собака велела мне сесть. Ничего себе!
— Гав! — попыталась я пошутить, но голос дрогнул, и я послушно села на стул. Брыли у зверя чуть подобрались — я поняла, что так выгладит волчья усмешка.
— Сиди, — сказал он.
Я хотела было попросить его не давить на меня, но не успела опомниться, как почти незаметно и очень быстро, будто вода, растекшаяся по камню, человеческая кожа вытеснила серебристую шерсть, кости удлинились, и передо мной снова оказался обнаженный мужчина. Единственным, что напоминало о недавней трансформации, была испарина.
— Это больно? — спросила я.
Даниэль сел:
— Первые несколько раз. Потом привыкаешь и даже испытываешь некоторое… освобождение.
Какой прекрасный экземпляр мужчины — при взгляде на него просто текли слюнки. Но в нем живет огромный зверь, и один Бог знает, какая часть человеческого сознания принадлежит этому зверю.
Даниэль улыбнулся:
— Опять от вас запахло страхом, Марли. Я уже говорил: вам нечего бояться.
— Это самое страшное зрелище, какое я когда-либо видела, — ответила я, радуясь тому, что мой голос больше не дрожит. — Теперь я не могу быть уверена даже в том, что со мной разговариваете вы, а не волк.
— Мы оба с вами разговариваем, — тотчас ответил он. — И все же бояться не надо.
Ну да, конечно. А если представить, что через пару недель это я буду превращаться в волка? Есть чего испугаться.
— Я хочу домой!
Я знала, что так говорить бессмысленно. Но это была правда: мне настолько хотелось домой, что, казалось, становится больно от самих слов.
— Мне очень жаль, что так случилось. Но даже если предположить, что вы уйдете и никогда никому не расскажете о Стае, — подумайте о вашей семье! Вы можете причинить кому-нибудь вред. Невольно, но вы это сделаете.