Чтение онлайн

Пик посмотрел на него.

— Да, — сказал он с неохотой. — Это возможно.

Так она и знала. Йохансон выдвигает собственную теорию. И Пик, который терпеть не может, чтобы гражданские перебивали офицеров, рассердился.

Ли забавлялась.

Она откинулась на спинку кресла и почувствовала на себе вопросительный взгляд Вандербильта. Церэушник, кажется, решил, что она уже что-то успела рассказать Йохансону. Она отрицательно покачала головой и продолжала слушать доклад.

— Мы знаем, — говорил Пик, — что агрессивные киты

встречаются исключительно среди мигрирующих особей. Резиденты держались в стороне. Бродяги-мигранты преодолевают большие расстояния, а прибрежные косатки плавают далеко в море. Из этого мы с большой осторожностью развили теорию, что причина изменения поведения животных находится в открытом море.

На экране появилась карта мира. Она показывала, где зарегистрированы нападения китов. Красная штриховка тянулась от Аляски до мыса Горн. Другие области располагались по обе стороны африканского континента и вдоль Австралии. Затем карта сменилась другим изображением. Здесь цветом были выделены побережья.

— В целом число обитающих в море видов, чьё поведение направлено против человека, драматически растёт. У берегов Австралии и Южной Африки участились нападения акул. Больше никто не купается в море и не рыбачит. Противоакульи сети, которые раньше удерживали хищников вдали от берега, теперь оказываются разорванными в клочья, и никто не знает, кто их растерзал.

— А в нагромождение случайностей вы не верите? — спросил немецкий дипломат.

Пик отрицательно помотал головой.

— Акулы опасны, но нельзя сказать, что так уж агрессивны. Мы для них не слишком большое лакомство. Большинство акул тут же выплёвывают откушенную руку или ногу.

— Это утешает, — пробормотал Йохансон.

— Но некоторые виды, кажется, изменили взгляды на вкус человеческого мяса. Нападения акул участились в десятки раз. Акулы мако, белые и молотоголовые акулы собираются стаями, как волки, нападают на прибрежные районы и наносят огромный урон.

— Урон? — спросил один французский депутат с сильным акцентом. — Что это значит? Смертельные случаи?

А что же ещё, ты, идиот, — отразилось на лице Пика.

Он показал картинку с аккуратным маленьким спрутом, тело которого было опоясано светящимися голубыми кольцами.

— Далее: Hapalochlaene Maculosa. Пятнисто-голубой осьминог длиной 20 сантиметров. Австралия, Новая Гвинея, Соломоновы острова. Одно из ядовитейших животных мира. При укусе вбрасывает в рану токсичные энзимы. Поначалу даже не чувствуешь, но через два часа тебя уже нет. — Фотосерия продолжилась другими причудливыми живыми существами: — Каменная рыба, петрушка, скорпена, огненный червь, кеглевидная улитка — ядовитых животных в море много. В большинстве случаев токсины служат им для обороны. Но виды, которые раньше маскировались и прятались, теперь начали нападать.

Роше нагнулся к Йохансону:

— Неужели то, что изменило акулу, может изменить и рака? Как вы думаете?

— Можете руку дать на отсечение.

Пик говорил об огромных стаях медуз, угрожающих Южной Америке, Австралии и Индонезии. Йохансон слушал, полузакрыв глаза.

— Для

простоты мы подразделяем все эти процессы на три категории, — сказал Пик. — Изменения поведения, мутации и катастрофы окружающей среды. Они взаимообусловлены. До сих пор мы говорили об аномальном поведении. У медуз, кажется, преобладают мутации. «Морские осы» всегда могли перемещаться, но в последнее время они показали себя просто мастерами навигации. Создаётся впечатление патрулирования. Кажется, они хотят очистить от человеческого присутствия целые регионы. Любителей подводного плавания не осталось, но больше всего страдают рыбаки.

На картинке возникло судно-рыбзавод — из тех, что перерабатывают улов в консервы прямо на борту.

— Это «Антанея». Две недели назад команда достала из моря вместо улова целый заряд Chironex fleckeri — «морских ос». А лучше сказать, животных, которых мы принимаем за «морских ос». Следовало тут же выкинуть весь улов в море. А они открыли сеть, и на палубу вывалилось несколько тонн чистого яда. Некоторые умерли тут же, другие позже. По кораблю расползлись длинные и тонкие, как волос, щупальца. В тот день шёл дождь. Вода разнесла их по всему судну. В итоге яд попал в питьевую воду, «Антанея» полностью вымерла. Во многих частях мира рыба больше не ловится, ловится только яд.

Йохансон подумал о червях.

Мутировавшие организмы, которые знают, что делают. Неужто никому невдомёк, что происходит на самом деле? Всё это — симптомы одной болезни, возбудитель которой засел повсюду и ничем себя не выдаёт. Человек опустошил море, и оставшиеся стаи научились уходить от смерти. А вооружённые ядом рыбы положили конец хищническому лову. Теперь море убивало людей.

А сам ты убил Тину Лунд, подумал Йохансон. Это ты убедил её не бросать Каре Свердрупа. А она тебя послушалась и поехала в Свегесунне.

Но откуда ему было знать? В Ставангере бы Лунд тоже погибла. А если бы он ей посоветовал сесть на ближайший самолёт и улететь на Гавайи? Тогда бы он воображал, что спас её?

Каждый из сидящих в зале боролся со своим собственным демоном. Бормана терзала мысль, что он должен был предостеречь мир раньше. Но от чего предостеречь? От предположения?

А «Статойл»? Финн Скауген погиб. Он был как раз в порту, когда нагрянуло цунами. Теперь Йохансон видел нефтяника в несколько ином свете. Скауген был манипулятор. Он олицетворял собой чистую совесть злого дела — и разве он действовал правильно? Клиффорд Стоун тоже пал жертвой катастрофы, но разве он был тем преступным чудовищем, каким заклеймил его Скауген?

Черви, медузы, акулы, киты.

Разумные рыбы. Альянсы. Стратегии.

Йохансон думал о своём разрушенном доме в Тронхейме. Странным образом его это мало угнетало. Его настоящий дом был в другом месте, на краю зеркального озера, в котором в ясную погоду отражалась вся вселенная.

Неужто и на озере что-нибудь зловеще изменилось? Он не был там с тех дней, проведённых с Тиной.

Пик вызвал на экране новую картинку.

Омар. Нет, останки омара. Животное будто взорвалось.